Мы сделаем это вдвоём

22. О чём мы позабыли

Два следующих дня не принесли нам никаких перемен.

Вся Поворотница сидела по домам, даже обычные гости почти не заглядывали. Заходили ненадолго разве что к ближайшим соседям, поэтому новости нет-нет, да и ходили. Наверное, все опасались – а вдруг не удастся вернуться домой? Кто-то, я слышала, ходил по двору, привязав себя верёвкой к дверной ручке, потому что стоило сделать шаг с крыльца – и ориентация терялась напрочь. Рассказывали про Прохора, дружка Пелагеиных сынков, что он как раз заблудился меж двух сараев во дворе – дровяного и с лодкой, полдня ходил, потом его нашёл отец и приволок за шиворот домой, уже изрядно замерзшего.

У нас постепенно приходил в себя Асканио. Был слаб, но уже язвил, правда, по мелочи. С Дуни не сводил восторженного взгляда. Говорил ей комплименты на своём родном языке – она, кажется, понимала. Молчала, ничего не говорила – кроме как по делу. А если ей вдруг нужно было проведать ещё кого-то в деревне, то её водил Северин. Откуда она узнавала – я не понимала, пока до меня не дошло, что в деле участвует ещё и Ульяна с её феноменальной способностью знать всё про всех. Хотя, как я опять же поняла, туман притупил остроту Ульяниного восприятия, и теперь она знала уже не всё, а только о самых ближних, или же самое важное.

Ещё никто не отваживался выходить на рыбалку. Вроде бы сынки Пелагеи попытались, скатились по ледяной корке на берег, расшиблись, едва не потерялись на льду, стоило только отойти на пару шагов от берега. И забор их двора обледенел после того, и стена сарая, и баня. Пелагея, и без того вечно мрачная, теперь вообще глухо молчала, а ближе к ночи дошла-таки до нас, держась за заборы, села в углу и молчала уже у нас.

Наверху, в крепости, тоже всё было без изменений. Там главным борцом с туманом оказался камердинер Анри Рогатьен, потому что он умел сделать стенам магическую защиту. Ещё туман боялся живого огня, поэтому все внизу топили печи, а наверху – камины. В шатре у Каданая горел очаг. Его сородичи тоже боялись и не показывались ни в деревне, ни просто на улице.

Вечером второго дня мы сидели у нас за столом – кроме обычных обитателей дома, там был выздоравливающий Асканио и Дуня, Ульяна и Платон Александрович, Каданай, Жак Трюшон, Северин и Меланья, и мы с Анри. Из местных приметных магов недоставало только отца Вольдемара, но он как раз весь день ходил по деревне и давил панику в зародыше. Навещал соседей, служил в церкви, что положено, и это определённо давало какую-то если не надежду, то веру в то, что как-нибудь оно устаканится и рассосётся.

Но это было для обычных людей – что, мол, верьте, и рассосётся. Магам как-то было понятно, что скорее всего, ничего не рассосётся, и нужно каким-то образом понимать, что это за напасть, и как мы можем от неё избавиться, желательно – навсегда.

- Что мы можем противопоставить очевидной злой воле? – спрашивал Анри. – Не пробовал ли кто-нибудь топить лёд, который поднимается от берега наверх? Туман разгоняется факелом, но слабо и ненадолго. А что у нас со льдом?

- Да пробовали, не поверишь, - отмахнулся Каданай. – Мои все пробовали – и так, и сяк, и вот так. Не берёт этот лёд ничего. На нём просто на ногах удержаться – уже целое дело, а ты говоришь – разгонять. Не хочет он уходить, он хочет охватить как можно больше живого и заморозить.

- Ну хорошо, заморозить. А что потом? – продолжал спрашивать Анри.

- Вот сразу видно – человек с закатной стороны. Всё ему надо знать, да по полочкам разложить. Что потом, говоришь? А нет у них никакого «потом», у этих сил. У них есть «сейчас». В этот миг они хотят заполучить и съесть как можно больше живого, чтобы прибавить мощи, чтобы шириться, расти и есть дальше.

- Хорошо, я спрошу иначе. Где средоточие этой силы и как можно по нему ударить, чтобы уничтожить?

- Ты знаешь, где, человек с закатной стороны. В крепости за перевалом.

- Её никто не видел, ту крепость, - усомнился Асканио.

- Так сходи да погляди, неуёмный колдун, - усмехнулся Каданай. – Вдруг что и разглядишь.

- Хорошо, - кивнул Анри, - предположим, что мы туда отправимся. Что известно о том, кто там живёт? Кого и что мы можем там увидеть? И что можно противопоставить тамошним обитателям, кем бы они ни были?

- А всё, что у тебя есть. И то мало будет, - Каданай продолжал усмехаться.

- Почтенный Каданай, - влезла я. – Вы усмехаетесь так, будто и вправду знаете больше других. Но недоговариваете, как мальчишка, который знает какой-то великий секрет, и хочет, чтобы его о том секрете все расспрашивали. Мы, конечно, спрашиваем, но если нам всем придёт конец, то и вам тоже, как я понимаю, и вашему народу с нами заодно. Мы тут все в одной лодке, в одних санях и ещё не знаю, как сказать, чтобы было понятно. Говорите уже, как есть, хорошо?

- Правильно говоришь, про лодку-то, - согласился Каданай. – Понимаешь.

- Тут сложно не понять.

- Вот и подумайте – что у кого есть, что можно отдать той силе, что можно пустить в ход против неё.

- Как же мы узнаем, если о самой силе ничего не известно? – Как планировать операцию, если мы не знаем, кто наш враг? – хмурился Анри.

- Легенды говорят, что иногда нужно просто пойти и увидеть, - сказал молчавший до того Асканио. – Потому что разум человека слаб, и не способен вместить в себя всё, что есть в мире.

- Колдун-то ваш понимает, - закивал Каданай.

- Ты ещё нездоров, ты никуда не пойдёшь, - встрепенулся Анри.

- Пойду, - угрюмо сказал великий маг. – Со мной вам будет проще.

- С тобой здоровым будет проще, - отрезал Анри. – Было бы. Ты уже сделал многое, и кому-то придётся приглядывать здесь, пока кто-то пойдёт за перевал. Вдруг здешний туман и лёд придётся уничтожать отдельно? Вдруг всё это уже само по себе?

Так, кажется, кто-то уже всё для себя решил, что отправится туда. Один, что ли? Да ну, делать нечего.

- Вообще говорили, что я типа великий герой, который там пройдёт, - встряхнулась я. – Так что пойдём вдвоём, - и толкнула Анри кулаком в бок.

Он укоризненно посмотрел на меня – мол, хватит чушь нести, куда тебе. Спасибо, хоть вслух не сказал, но на лице всё это было написано очень отчётливо.

- Госпожа маркиза, вы будете командовать крепостью, - усмехнулся полковник Трюшон. – А мы пойдём жечь туман.

- Жечь туман и я могу, - вскинулся Платон Александрович.

- Нужно подумать, вдруг у нас есть ещё что-то, о чём мы позабыли, - сказала Ульяна.

И тут до меня дошло. Потому что есть предмет, о котором я позабыла. Я совсем не знаю, как им пользоваться, но вдруг Анри это знает?

- Анри, на два слова, - я выбралась из-за стола и потянула его из залы.

- Что такое, Эжени? – он позволил себе нахмуриться только в коридоре.

- Мы все забыли кое о чём, ты тоже, не только я. Ты читал записки Женевьев, должен был заметить. И сразу же спросить меня об этом. Пойдём.

Я привела его в комнату, открыла сундук с парадным платьем и драгоценностями, порылась в нём хорошенько и извлекла на свет божий книгу. Серую невзрачную книгу, которая в руках стала синеватой, с алым гербовым щитом на обложке. У Анри натурально глаза на лоб полезли.

- Я был невнимателен, признаю. Волшебная книга короля Анри, надо же! Я в прошлой-то жизни её видел всего лишь раз, но чтобы вот так!

- Женевьев взяла её из сокровищницы, и хотела выменять на что-то, скорее всего, на то, чтобы ей дали проститься по-людски с любимым человеком, и оставили в покое. Но ей не дали даже возможности предложить обмен, поэтому книга уехала вместе с ней сюда. А здесь досталась мне. Ты знаешь, что делать с этим предметом?