Страница 123 из 143
Когда я оказалась на улице, то поняла, почему люди терялись. Да потому, что этот туман отлично глушил все звуки. Даже не было слышно скрипа снега под ногами Анри, за руку которого я держалась. Ни лая собак, ни мычания коров, ни детских игр, ни взрослых разговоров. Над Поворотницей стояла мёртвая тишина.
Я даже усомнилась – услышат ли духи зов нашего Каданая?
Шатёр шамана был обвешан всякими штуками – колышками, деревянными и металлическими фигурками, амулетами, звериными хвостами. И дверь из шкур сегодня была двойная – с небольшим, на одного человека, пространством между натянутыми на рамы шкурами. Каданай зашёл, закрыл за собой дверь, позвал следующего, зашёл Демьян. Потом Анри, потом я, потом Северин, потом Дуня… Войти, закрыть дверь, шаман что-то шепчет изнутри, открыть другую, войти. Вообще у меня тоже вход через сени, а не просто так с улицы. И в других домах тоже. Не зря придумано, не только тепло зимой беречь.
Мы расселись, как в прошлый раз, вокруг очага, я украдкой нашла руку Анри и сжала пальцы. А Каданай, как и в прошлый раз, плескал в очаг и пел низко и глухо, и дым из того очага принимал очертания волчьей головы и разевал страшную зубастую пасть… но из той пасти не доносилось ни звука. Как в детском стишке – разевает кто-то рот, и не слышно, что поёт. Только здесь было не забавно, но страшно, очень страшно. Кажется, дух силился что-то Каданаю сказать… но не мог. И с громким хлопком исчез, только тоненькая струйка дыма поднялась из камней очага под потолок шатра, в дымоход.
- Дожили, уже и духи с нами не говорят, не хотят говорить, - пробурчал Демьян Васильич.
- Скорей уж, не могут, мне так показалось, - тихо ответил Алексей Кириллыч.
- Весьма похоже, что не могут, - согласился Анри.
Каданай же стоял на коленях у очага, держал ладони над камнями, что-то слушал… потом сжал ладони и со вздохом поднялся.
- Говорит – не пробиться, никак не пробиться к нам сюда, - шаман смотрел почти виновато.
- И что делать? – не поняла я.
- Молиться, матушка, будто не знаешь, - ответил Демьян Васильич.
С тем и разошлись.
Дома было мрачно – Асканио спал, и пока мы ходили, его сторожила Меланья. Дуня сменила её, взяла руку Асканио в свои и прикрыла глаза.
На кухне шептались Егор Ильич и Дарёна, увидели меня, вскочили. Дарёна вскочила, Егор поднялся.
- Ничего не узнали, - пожала плечами я. – Вдруг само рассосётся? Надежды мало, но она пока ещё есть.
Как-то так мы и решили – надежда ещё есть, ждём завтрашнего рассвета. Долго не сидели, песен не пели, историй не рассказывали. Ушли спать, да и всё.
А утром увидели, что туман никуда не делся. Более того, с поверхности озера на землю пополз лёд – обледенели скалистые склоны и спускавшиеся к берегу лестницы, ближние к воде заборы и сараи.
Мне вспомнилось страшное: «Лед наверх, туман вниз. Встретятся – дороги назад не будет. Ни для кого».
Только я не поняла, уже встретились, или ещё нет.