Страница 17 из 18
В отражении на меня смотрит хмурая девушка. Не толстая и не худая. Не красавица и не уродина. Одним словом: никакая.
Ладно, а если попробовать найти в себе достоинства?
Ну, у меня пышный бюст. Впрочем, то что считают многие достоинством я тоже в себе терпеть не могу. Как и блеклые глаза, невыразительные скулы, нос с мелкой россыпью веснушек и бескровные губы.
Несмело оттягиваю край халата в сторону, оголяя плечи и ключицы. Нет, они совершенно не выпирают, как у этих холеных красавиц. Не тонкие, а обычные. В плечах у меня ничего не поменялось. Из изменений разве что лицо чуть похудело, но последствия это болезни или же диеты — сложно оценить. Опускаю халат дальше… К талии…
Придирчиво осматриваю свой по-прежнему выпирающий живот и бока, отчего брезгливо морщусь. Однако нельзя не отметить, что талия стала заметнее. У меня и раньше была фигура, несмотря на вес, но сейчас она стала более выраженной. Теперь моя фигура действительно — песочные часы, а не их жалкая пародия.
Что ж, пора переходить к тяжелой артиллерии.
Втянув поглубже воздух в легкие, одним движением сбрасываю с себя халат, открывая вид на ноги и бедра.
Ляжки. Они все еще слишком крупные. Между моими ногами нет просвета и они всегда трутся друг об друга при ходьбе, что меня жутко бесит! Это моя проблемная зона, над которой, тренируясь вечерами, я работала больше всего.
И результат… Наверное он есть, но я слишком сильно ненавижу свои ноги, поэтому даже его не замечаю. Они как были толстыми, так и остаются.
Поворачиваюсь спиной к зеркалу, и смотрю на себя через плечо.
Что ж, мои ягодицы подтянулись и округлились. И все же этого недостаточно. Это слишком маленький результат. Такими темпами я похудею и приду в форму позже, чем выйду на пенсию!
С разочарованным вздохом поднимаю халат и закидываю его в шкаф. Достаю спортивный объемный костюм и надеваю. Больше я в зеркало не смотрю. Достаточно на сегодня.
Я едва сдерживаю порыв заесть стресс сладким и вредным. Напоминаю себе о цели похудеть до выпускного. Именно в этот момент мама заходит, чтобы сказать:
— Полинка, обедать будешь?
Да она, блин, издевается надо мной!
Зыркаю на нее волком, на что она мама качает головой.
— Да ты уже похудела давным-давно! Кожа да кости остались! — причитает, а меня от этого вранья тошнит.
— Мама, пожалуйста! — истерическим голосом восклицаю. — Я не похудела! Вообще! Прекрати меня успокаивать.
— Полинка, да ты ж у меня самая красивая, — растягивает на губах печальную улыбку. — Ну нельзя же морить себя голодом.
Боже, что не так с этой женщиной?! Почему нельзя просто понять меня и оставить со своей дурацкой едой!
— Можно, если ты жирная!
— С чего ты вообще взяла, что ты… — мама мнется, а потом мягко произносит: — полная? Кто тебе это сказал?
— Отражение в зеркале! — ощетиниваюсь.
— Полин, тебя обидел кто-то? Ты мне только скажи…
Ага, и что тогда? Она взмахом волшебной палочки исправит это недоразумение, которое называется моим телом?!
— Мама, хватит. Никто меня не обидел. И я не голодаю. Я правильно питаюсь, — жестко припечатываю.
Она хочет еще что-то сказать, но не решается. Поджав губы, молча выходит из комнаты.
Я тут же чувствую себя виноватой за то, что на нее сорвалась. Мама точно поселений человек, на которого мне следует кричать. Раньше бы я слопала пару шоколадок, получила свой гормон радости, но сейчас раздражение лишь растет.
Часом позже, когда я, кажется, справилась со своими эмоциями, раздается звонок в дверь. Я сперва даже не обращаю на это внимание. Мало ли кого там принесла нелегкая. Поди опять шарлатаны впаривают какую-то фигню вроде очистителя воздуха. Однако спустя минуту дверь в мою комнату открывается.
— Полинка, к тебе гости, — говорит мама.
Хмурюсь, откладываю телефон, а потом замечаю за спиной мамы массивную фигуру Клюева с широченной улыбкой на физиономии.
— Привет, плюшка!
Бровь мамы ползет вверх, загадочно сверкнув глазами, она кидает:
— Ну я оставлю вас! Если что-нибудь будет нужно, кричите!
А затем уходит. Рома между тем проходит в комнату. С интересом оглядывается, после чего падает на стул с колесиками и подъезжает к кровати.
— Как ты здесь оказался? — недоуменно спрашиваю.
— Ногами, — усмехается, пожимая плечами. — Как же еще.
— Ты понимаешь, о чем я, балбес! — закатываю глаза, но все же не скрываю улыбки.
Я рада видеть Ромку. Без него скучно, надо признать.
— Решил проявить инициативу. Вижу, ты чувствуешь себя лучше, — легонько щелкает меня пальцами по носу. — Еще несколько дней, и ты не отвертишься от наших тренировок, Устинова.
— Скорее бы, — угрюмо буркаю. — Мне уже надоело болеть. Заболеть в карантин — полный отстой. Все наши вчера пошли в кино, а я дома тухну.
— Не переживай, я все равно лучшая компания для кино, — играет бровями, ухмыляясь.
— Расценивать как предложение?
— Ни в коем случае. Это уже дело решенное.
— А если я не пойду?
— Кто тебя спрашивать будет, — откидывается на кресле, широко расставляет ноги и, подняв руки, демонстрирует крепкие мускулы. — Видала? Схвачу и не вырвешься!
— Варвар!
— Еще какой!
Мы взрываемся хохотом, а потом Ромка, стукнув себя ладонью по лбу, вдруг вскакивает и произносит:
— Вот идиот! Совсем забыл! Я сейчас…
Клюев выходит из комнаты, слышу как копошится в коридоре, а потом заходит обратно, прикрывает двери и достает из-за спины букет полевых цветов и пакет с фруктами.
— Это тебе!
— Эмм, спасибо, — покраснев, говорю. — Не обязательно было…
— Пф-ф! Обязательно! Куда поставить? — спрашивает, зыркая по сторонам, и вдруг натыкается взглядом на букет, который уже стоит на столе рядом с корзиной фруктов.
Проклятье, как неловко! И пусть он не знает, что цветы от Долматова, но я-то знаю!
Он с интересом косится на букет и корзину, но ничего не говорит.
Скромно пристраивает свой рядышком, а пакет ставит на пол около кровати. Садится обратно на стул, наклоняется и достает из пакета мандарины.
— Как думаешь, когда тебе уже можно будет гулять?
— Хотелось бы уже завтра, но думаю еще несколько дней меня мама точно не выпустит.
— Правильно, слушайся маму, — уважительно кивает Клюев. Очистив мандарин, отрывает дольку и протягивает мне. Я уже хочу взять, но хитрец отводит руку. — Открой рот, — озорно улыбаясь, строго отрезает.
Фыркнув, в протесте отворачиваю голову к стене.
Рука Ромки показывается с долькой прямо перед моим ртом.
— Давай же, плюшка, — тычет мне мандарин в сжатые губы.
Господи, не отстанет же, гаденыш!
Сдавшись, приоткрываю губы и Рома просовывает мне дольку между ними.
Дверь в комнату резко открывается, и именно за этой картиной нас застает Долматов.
Откуда он тут взялся, черт побери?
Глава 10
Полина
Я давлюсь долькой, и Рома похлопывает меня по спине, пока я не выплевываю ее себе в руку.
— Ты в порядке? — обеспокоено спрашивает Клюев, на что я несколько раз киваю головой.
Убираю дольку в салфетку и выкидываю в корзинку, что стоит рядом с кроватью.
Так. Перемотка.
Долматов. У меня дома. У меня поехала крыша? Я попала в параллельный мир? Потому что в моем мире — никак не мог стоять Айдар Долматов на пороге моей спальни.
Однако вот он. Стоит, испепеляет налитыми кровью глазами меня и Клюева, точно бешеный пес. Как будто только и ждет одного неверного движения, чтобы сорваться с цепи.
— Полинка, к тебе еще гости! — совершенно не понимая ситуации, весело объявляет мама.
Я, кашлянув, прочищаю горло, наконец-то обретаю дар речи и неуверенным голосом выдавливаю: