Страница 4 из 12
Глава 2
Алена чуть не плакала от обиды. Танька первая начала, а она всего лишь ответила ей. Долго ведь терпела, почти два года. И только сейчас врезала ей, да так, что эта дура надолго запомнит... Ладно, если бы Нина Васильевна просто ее отругала, так нет, она еще и отца вызвала. Ему жалуется.
– Михаил Аркадьевич, даже не знаю, что делать, – сказала классная с видом, с каким жена бросает горсть земли на могилу покойного мужа. – Алена в последнее время стала такая агрессивная. И этот случай с Татьяной Халиковой... Алена ударила ее кулаком в лицо, выбила девочке зуб...
– Кто девочка? Танька? – скривилась Алена. – Нашли девочку!
Отец ничего не сказал, но вразумительно посмотрел на нее... Папа у нее интересный мужчина. Не будь она его дочкой, могла бы влюбиться. Рослый, статный, энергичный. Правда, древний уже, скоро сорок лет исполнится. Но для своих лет выглядит он хорошо, ни единой седой волосинки на голове. Аристократические черты лица, тонкий нос с благородной горбинкой. И в одежде чувствуется стиль... Он и раньше, когда семья бедствовала, следил за собой. Одевался не дорого, но так, чтобы выглядеть как интеллигент. Это у Таньки отец как был деревенщиной, так на всю жизнь им и останется. А у Алены папа – человек культурный, образованный...
– Ну вот, видите! – всплеснула руками Нина Васильевна. – В отношениях с одноклассниками ведет себя агрессивно, учителям грубит... Что дальше с ней будет, не знаю.
– Я думаю, лучше обойтись без прогнозов. А с Аленой я поговорю...
– Да-да. И насчет этого, карате надо бы поговорить. Вы с Аленой поговорите, а я с ее тренером...
– А вот этого не надо! – испуганно возмутилась Алена.
С папой она как-нибудь договорится, а с Чон Ли разговор будет короткий – применила силу в драке, прощай, секция. И не объяснишь ему, что Танька на голову выше, чем она, и весит в два раза больше. И удар у нее будь здоров. Однажды Алену так ударила, что у нее два дня голова болела. Злая она, Танька, язва натуральная, всех уже достала...
– Не надо ни с кем говорить, – просительным тоном сказал отец. – Алена два года занимается тхеквондо, ей очень нравится, и на учебе это сказалось положительно...
– Да, насчет учебы претензий к ней нет, – не могла не признать учительница.
– А насчет поведения у нас будет очень серьезный разговор.
– Очень на это надеюсь...
Из классного кабинета они вышли вместе. Папа был строг и мрачен, Алена сильно нервничала.
– Да, дочка, не ожидал я от тебя, – покачал он головой, когда они вышли на школьный двор.
Нужно было пройти метров сто, к месту, где стояла отцовская машина. Он мог бы позволить себе дорогую машину в европейском исполнении, но до сих пор ездил на старом «японце» с правым рулем. Алена его не понимала.
– Танька сама виновата, – буркнула она. – Сама первая начала... Почему она говорит, что нас раскулачивать надо?
– Это не повод, чтобы драться.
– А еще она говорила, что мама меня от козла родила. Папа у меня козел, и я сама коза...
– Это у нее шутки такие глупые, – ничуть не смутился отец.
– Не глупые, а тупые. И сама он тупая. И тупо в зуб получила!
– И все равно ты не права.
Они подходили к машине, когда неожиданно путь преградил им Танькин отец. Низкорослый, но могучий на вид мужик. Руки сильные и длинные, как у орангутанга, ноги кривые, как у калмыка. А сам он татарин. Черный, круглолицый, глазки маленькие, злые. И хмурится он так, что брови – два черных конских хвоста – сплелись на переносице в узел. И дышал он так, что ноздри раздувались, как кузнечные мехи.
– Танькин отец, – подсказала Алена.
– Здравствуйте.
Папа протянул ему руку, но Халиков-старший грозно зарычал и толкнул его в грудь.
– Ты кому руку тянешь, козел?
– Зачем вы так? – восстановив равновесие, осуждающе сказал папа. – Надо сначала во всем разобраться.
– Сейчас и разберусь. С тобой. За твое отродье!
– Мы же с вами цивилизованные люди, – в надежде сгладить конфликтную ситуацию, с мягким упреком сказал папа.
– Вот набью тебе сейчас морду, и будет тебе цивилизация! – пыхнул жаром Халиков.
– А перед законом ответить не боитесь?
– Что?! – возмущенно взвыл татарин.
Алена была возмущена не меньше. Отец должен был дать этому нахалу в морду, прямо сейчас, на месте, а он про какой-то закон говорит.
– Я бы не советовал вам делать глупости.
Удивительно, но папа не выглядел испуганным. Но в то же время он был далек от того, чтобы на силу ответить силой.
– Именно этим я сейчас и собираюсь заняться!
Халиков стал закатывать рукава, а папа стоял как вкопанный, с удивлением и осуждением глядя на татарина, который совсем не казался глупым.
И он бы ударил папу, если бы Алена его не опередила. Не должна она была этого делать, но... Халиков занес кулак, а она ударила его ногой в промежность. Била от бедра, усилив тем посылочный импульс. Танькин отец взвыл, как раненый лев.
Алена думала, что папа скажет ей спасибо, но он гневно посмотрел на нее:
– Что ж ты наделала!..
Он должен был сесть вместе с ней в машину, похвалить ее за находчивость и силу, а он стал уговаривать Халикова не обижаться на нее:
– Она же совсем глупая, девчонка еще...
– Урррою... Всех урррою... – рычал Халиков, не в состоянии разогнуться от боли.
Даже до папы дошло, что говорить с ним бесполезно. Только тогда, махнув на него рукой, он сел в машину. Алена села вперед рядом с ним.
– Если позволишь, – не без ехидства сказала она.
– Что позволишь? – не понял он.
– Ну, сесть в машину. А то я такая плохая, что меня не в машину, а в тюрьму сажать надо.
– Я этого не говорил.
– А я говорю... Что я наделала! А что я наделала? Козлу по яйцам дала!
– Алена!!!
– А что Алена!.. Непротивление злу насилием! Ха-ха! Да он бы тебя размазал, если бы не я!
– Кто он?
– Да Танькин отец!
– Так и говори, Танькин отец. Не говори о людях – он, она.
– Не говори о людях. Не бей людей... Почему ты не дал ему по морде?
– Кому ему?
– Сам знаешь кому! И не надо отговариваться!.. Струсил, так и скажи!
Папа промолчал. И за всю дорогу к дому не проронил ни слова. Если он хотел, чтобы Алена почувствовала себя виновной, ему это удалось. Или почти удалось...
Он всегда был для нее примером. Добрый, умный, заботливый, а маму как любил – цветы по выходным, красивые слова на завтрак, обед и ужин. Алене уроки помогал делать, почем зря не ругал. Она уверена была в том, что в случае чего он сможет постоять и за нее, и за маму. Но сегодня папа очень сильно ее разочаровал. Оказывается, он слабак и трус... Но все же он ее отец. И хотя уважения к нему поубавилось, она по-прежнему любит его...
Алена не любила школу, в которой училась. Но ей очень нравился поселок, где она жила. А родительский дом она считала самым лучшим и красивым во всей округе... Если точней, домов было несколько, и все – бревенчатые срубы, на большом участке прибрежной земли, – по сути, целый гостиничный комплекс, мотель. Относительно спокойная бухта, высокий скалистый берег, вид не просто живописный, а захватывающий дух. Рядом автотрасса на Владивосток, откуда приезжают туристы – кто на неделю-две, кто-то просто на выходные. Не сказать, что от клиентов нет отбоя, но семейные дела, в общем-то, идут неплохо. И придорожное кафе приносит прибыль. Вот-вот в школе прозвенит последний звонок, и Алена отправится на каникулы. Отдых ей не светит, придется помогать родителям по хозяйству, да еще за младшими братом и сестрой смотреть. Но лучше провести лето дома в работе, чем каждый день видеть ненавистную Таньку...
Отец остановил машину возле кафе, с рабочего входа. Не глянув на дочь, вышел. Делает вид, что поглощен делами, а сам дуется на Алену. А на что ему обижаться? Сам виноват, что Халикову по морде не дал... Он ушел, а она продолжала сидеть в машине с гордо поднятой головой. Щеки раздуты, руки вызывающе скрещены на груди... Сейчас отец пожалуется маме, она придет разбираться с дочерью. Тогда Алена и расскажет, какой трусливый у нее муж.