Страница 49 из 115
Событие тридцать шестое
Царь и великий государь всея Руси Михаил Фёдорович Романов пребывал в полном расстройстве чувств. Ляхи опять были под Москвой. Сколько бы войск не отправляли против проклятых латинян, и каких бы воевод не назначали вести полки, всё было напрасно. Полки или разбивали или они сами разбегались. Вся надежда оставалась на князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Воевода опять преграждал дорогу ляхам в самом опасном направлении. Эх, будь у Михаила хотя бы два Пожарских.
Сейчас перед царём лежало две грамотки с Нижегородской губернии. Одна была от воеводы Нижнего Новгорода князя Бутурлина. Михаил убрал нагар со свечки и принялся читать. Князь Василий Матвеевич докладывал, что прибыл в губернию сынок Дмитрия Михайловича Пожарского с двумя десятками стрельцов. Было на княжича Петра Дмитриевича два нападения разбойных людишек по дороге, но стрельцы те нападения без ущерба для себя отбили. Сейчас же дороги стараниями его, воеводы Василия Матвеевича Бутурлина и оных стрельцов полка Афанасия Левшина полностью от разбойных людишек очищены, больше двух десятков татей живыми изловлены и сейчас оне в остроге прибывают. Всего же побито больше сотни разбойных людишек, в том числе и атаман казацкий Ивашка Сокол, правая рука вора казнённого Ивашки Заруцкого. Тракт же Владимирский ныне от татей полностью очищен и безопасен для торговых людей.
Новость по сравнению с теми, что Михаилу докладывают каждый день бояре, была просто замечательная. Очищен от разбойников тракт Владимирский, значит, оживится торговля, потекут денежки в казну. Отлично. Нужно будет, как срок воеводства в Нижнем у князя Бутурлина закончится, перевести его воеводой поближе к Москве, хотя бы в тот же Владимир. Пусть и дальше тракт содержит в бережении, и грамотку с благодарностью послать князю Василию Матвеевичу.
Вторая грамотка была от самого Петра Пожарского. Царь прочитал её и задумался. Грамотка была очень странная. Петруша сообщал, что добрался до Пурецкой волости благополучно. Упоминал, что стрельцы отбили две вылазки татей и хвалил их умение воинское. Всё бы ничего, но в конце Пётр просил оставить ему тех стрельцов, ибо собирается он по весне, как реки вскроются, на лодьях идти к Урал камню, разведать, нет ли там чего полезного для державы, кроме соли и мехов. Так же просил княжич прислать по весне, если можно, ему пару рудознатцев хороших. А в самом конце была просьбица, разрешить тем стрельцам из Москвы семьи перевезти к нему в Пурецкую волость. Однако!
Михаил велел найти Афанасия Левшина и позвать к нему, не мешкая. Полковник появился через час, Михаил как раз отобедал с матерью и дядей. Все и разговаривали с Афанасием. Прочитав грамотку, Левшин хмыкнул и спросил:
– Позволь узнать царь батюшка, а сколько годков старшему сынку Дмитрия Михайловича?
– Поди, четырнадцатый идёт, – ответила за царя старица Марфа.
– Не молод ли он на Урал камень разведку вести? – покачал головой седобородый полковник.
– Мне шестнадцать было, когда на меня державу взвалили, – улыбнулся Михаил, вспоминая горячего княжича.
– Так-то ты, надёжа Государь, – опять неодобрительно хмыкнул Левшин.
И Михаила Фёдоровича это задело. То Колтовский, то этот теперь.
– Думаю, надо разрешить Петру Дмитриевичу на Урал камень сходить, – проговорил с нажимом на "думаю" Михаил и вопросительно посмотрел на дядю.
Ивану Никитичу было не до младшего Пожарского, он думал, где достать войска для усиления старшего.
– Пусть сходит, – махнул рукой боярин Романов, – только пошли ему ещё десяток стрельцов, хоть из того же полка, – кивок в сторону Левшина.
– А есть ли у тебя полковник стрельцы уже бывавшие на Урал камне? – вдруг заинтересовалась старица.
– Попытаем, матушка государыня, – поклонился Афанасий.
– Порешили, – закончил Михаил, – Сейчас позову дьяка и продиктую грамотку, чтобы послать отряд из тридцати стрельцов и двух рудознатцев к Урал камню на лодьях по рекам, как вскроются. Старшим быть Петру Дмитриевичу Пожарскому. Готовь десять опытных стрельцов Афанасий и со стрельцами теми, не мешкая, отправь и семьи всех стрельцов и тех, что уже в Нижегородской губернии и вновь отправляемых. Сроку тебе седмица. Управишься?
– Всё исполню, царь батюшка, – покачал головой, но мысленно, взаправду не решился, Афанасий, и был отпущен.
– Эх, ещё бы пару Пожарских, – под нос себе прошептал Михаил Фёдорович и улыбнулся, час назад ведь о втором только мечтал.