И опять Пожарский - 1

Событие пятнадцатое

Обоз длиннющей змеёй ползёт по дороге. Он уже почти не управляем. Тридцать подвод везут добро нажитое непосильным трудом, раненых и вынужденных переселенцев. Пётр Пожарской весь день катается туда-сюда вдоль каравана и пытается ликвидировать возникающие, то здесь, то там заторы. То колесо у одной из телег отвалится, то жеребцы передерутся, то монашкам в кусты по нужде приспичит. Хаос.

После боя на дороге, посчитали трофеи и ужаснулись. Казаки гнали с собой семнадцать молодых монашек и четверых богомазов. Монастырь разбойники сожгли, всех остальных обитателей несчастного монастыря убили и запасы на зиму либо понадкусали, либо увезли с собой. Так что возвращаться к озеру Великое на пепелище освобождённым пленникам было нельзя. Пришлось брать их с собой. Наняли в Мстере ещё четырнадцать возчиков со своими телегами, разместили на них монашек с иконописцами и двадцать пленных казаков. Атамана Ивана Сокола и двух его ближников сожгли на краю села Мстеры.

Сейчас караван миновал уже большое придорожное село, Вязники и приближался к Гороховцу. В хвосте огромной змеи дружно не желали двигаться строем больше сотни лошадей. В табуне выделялись два десятка великанов дестриэ и два арабских скакуна: жеребец и кобылка молодая. Чтобы прокормить такое стадо, везли с собой закупленный в Вязниках овёс, целых два воза. В Вязниках же проверили ещё доставшиеся от казаков по наследству трофеи. Там на пристани, на Клязьме, стояло семь готовых к отплытию лодей. Казаки после набега на монастырь собирались покинуть Нижегородскую землю и спускаться сначала по Оке, а потом по Волге до острова Царицын, до переволока, а оттуда пробираться к себе на Дон. Для того и богомазов с собой тащили, хотели у себя церковь ставить и расписать её. Чуть не успели. Пётр Пожарский на них свалился.

Хотелось бы погрузиться на корабли и доплыть до Балахны по воде, только кто теми кораблями управлять станет, ни одного моряка среди спутников бывшего генерала не нашлось. Придётся нанять в Нижнем кормчих с матросами и перегнать лодьи в Балахну. Не пропадать же добру. Корабли всегда пригодятся.

Из припрятанных казаками кладов раскопали только один, тот, что с серебряными монетами. Всего кладов оказалось восемь, перекрёстный допрос с пристрастием выявил ещё три захоронки, самые ценные с золотой посудой и каменьями. Вот всю верхушку казачью за обман и сожгли. Сожгли бы и так, но тут повод образовался. Сейчас серебро, упакованное в бочонки из-под пороха, путешествовало в одной из телег, монеты были в основном талерами и в пересчёте на нынешний курс составляли примерно десять тысяч рублей. На первое время должно хватить, а на следующий год можно организовать экспедицию и вырыть остальные сокровища. Там их столько, что граф Монте-Кристо отдыхает.

Но сейчас Петра волновало не серебро. Впереди был Гороховец. И по проверенным данным в районе этого городка орудовала банда Медведя из бывших служилых людей и незнамо как затесавшихся среди них татар из Казани. Блин, вот что за страна то такая, как с ляхами воевать, так никого не дозовёшься, а как на дорогах купцов грабить, так банды под сто человек. Правда, по слухам, собранным стрельцами во Владимире, в шайке Медведя было всего несколько десятков татей, а не сотня, но дело это кардинально не меняло. С ним было всего два десятка стрельцов. И нужно ещё было охранять пленных казаков.

Время близилось к вечеру, и надо было устраиваться на ночлег, а Гороховца всё не было. Придётся в очередной раз ночевать в придорожных кустах. Надоело-то как. А ведь от Гороховца до Балахны, даже если не заезжать в Нижний Новгород ещё сотня вёрст.

– Привал! – скомандовал Пётр и спрыгнул со своего вороного.

– Козьма, – обратился он к стрелецкому десятнику Шустову, – выставь весь свой десяток вокруг лагеря в дозоры, пусть с собой по мушкету и арбалету возьмут. После полуночи тебя десяток Бороды сменит. И предупреди стрельцов, чтобы внимательно следили, не спали, где-то недалече тати Медведя обретаются.

Шустов кивнул и растворился в сутолоке устраивающегося на ночлег огромного лагеря. На душе у бывшего генерала было не спокойно, на месте бандитов он бы на спящий лагерь и напал. Периметр огромный, а защитников чуть, да ещё шум стоит, вплотную можно подойти, никто не заметит. Пожарский перекусил хлебом с варёной репой и пошёл искать ляха.

Пан Янек Заброжский со своим слугой Мареком расположились за большим камнем, лежащим на опушке леса, и тоже уже заканчивали ужин, доедая добытые где-то варёные яйца.

– Ясновельможный пан, – обратился к поляку Пётр, – Не составите мне компанию. Я хочу обойти дозоры. Чует моё сердце, что сегодня на нас нападут тати атамана Медведя.

– И что мы сможем сделать вдвоём? – поинтересовался шляхтич, поднимаясь и отряхивая штаны от прилипшей травы.

– Возьмём по самострелу и проверим места вероятного нападения.

– Это как? – не понял пан Заброжский.

– Ну, вот, ты, пан Янек, откуда бы напал на лагерь? – Пётр обвёл рукой гомонящий табор.

– Понятно, из леса, – пожал плечами лях.

– А с какой стороны?

– А есть разница?

– Есть, – уверил его Пожарский, – Вот смотри, с той стороны вдоль дороги местность болотистая. Кто же захочет через болото лезть.

– И то верно, – пан Заброжский уважительно глянул на этого чудного отрока.

– Вот, давай в эту сторону и сходим по-тихому на разведку, если татей много и они ждут темноты, чтобы напасть, то пусть маленько, но всё равно шуметь будут, птиц растревожат, а мы будем идти тихонько и прислушиваться.

Пётр дошёл до стрельца, стоящего в дозоре, предупредил его, и углубился в лес. Берёзы тихонько шелестели листвой, и казалось, что лес замер в ожидании ночного отдыха. Птиц почти не слышно. Хотя. Впереди, чуть в стороне от того маршрута, что наметил бывший генерал, причитала сорока. Пожарский остановился, подпустил ляха вплотную и прошептал:

– Слышишь, сорока, кричит, кто-то её спугнул. Сейчас пройдём ещё немного вперёд, а потом повернём туда, где птица кричит, – и, дождавшись кивка понимания, снова неслышно заскользил по лесу.

Чутьё не подвело бывшего спецназовца. За кустами у большой сосны сидело больше десятка разбойников. Не много. Может и не решатся напасть на огромный обоз. Хотя. За чем-то они сюда пришли?

– Пан Янек, я буду стрелять, а ты заряжай арбалет и передавай мне. Когда я закричу, беги к нашим. И не спорь, я знаю, что делаю, – шёпотом одними губами отдал команду Пётр и, видя, что гордый шляхтич не согласен убегать, пригрозил ему кулаком. Смотрелось это со стороны, наверное, комично. Закалённый рубака и пацан, грозящий ему.

Они зарядили каждый свой арбалет и приготовились. Арбалеты были с ножным заряжанием, то есть приходилось использовать силу спинного натяжения, чтобы взвести его. Первым Пожарский выбрал лучника. По одежде и невысокому росту можно было сделать вывод, что это и впрямь татарин, что ж, татарские лучники умрут первыми. Всего их было двое, как раз на два первых выстрела. Он не промахнулся. Первая стрела вошла татарину в грудь и отбросила того на соседей. Вторая стрела повторила это с его земляком. Так, есть несколько секунд передышки, чтобы осмотреться. Тати ещё не поняли, что происходит, нападения с тыла они не ждали. Пётр развернулся к поляку. Как раз вовремя, чтобы принять взведённый арбалет и передать ему второй. Третья стрела в богато одетого здоровяка, с таким лучше не сходиться в рукопашном бою. Поворот к Янеку, тот ещё не готов, как медленно тянется тетива вверх. Четвёртая стрела. Вон в того, размахивающего руками, раз пытаешься руководить, значит, нужно тебя с руководящей должности снять. Удачно. Разбойники пытаются прятаться за деревьями, но так как они не поняли, откуда летят в них стрелы, то прячутся как раз с той стороны, где и засел княжич со шляхтичем. Пятая стрела. Она достанется вон тому оболтусу, что решил не прятаться, а бежит прямо на них. Уже не бежит. Опять томительное ожидание. Теперь разбойники пытаются лечь на землю и ползти как раз на засаду. Вон в того шустрого ползуна.