Шайба на вылет

40

Рэйчел

Верный своему слову, Илмари ведёт меня в гриль-бар на воде, где подают куриные крылышки и вафельный картофель фри. По-видимому, этот человек не понимает концепцию день без ограничений, потому что, в то время как я заказываю куриные крылышки, картофель фри и сельдерей с заправкой из голубого сыра, он заказывает филе лосося на гриле с брокколи, приготовленное на пару, и гарнир из риса. Он даже не заказывает пиво. Какой хоккеист не пьёт пиво в такой день? Вместо этого он пьёт воду с лимоном, как будто это его работа.

Мы остаемся в баре почти два часа. Погода прекрасная, и мы сидим на улице. Океанский бриз треплет мои волосы, пока я расспрашиваю его о каждом аспекте его стратегии обезболивания и самолечения. Он, наконец, откровенен, отвечая на каждый мой вопрос не только кивками и односложными словами.

Мы покидаем ресторан и возвращаемся в смотровую комнату на тренировочной арене. Я закрываю дверь.

— Почему бы тебе не прилечь. Я проведу осмотр и немного проверю диапазон твоих движений, хорошо?

Он ничего не говорит, что, как я поняла, означает согласие Илмари. К тому времени, как я оборачиваюсь, большой медведь лежит на моём смотровом столе. Он расслабляется, закрывая лицо одной рукой, и делает несколько глубоких вдохов.

Я потираю руки, чтобы согреть ладони.

— Есть ли у тебя какие-либо видимые синяки в этом районе?

— Я не видел их сегодня утром.

Я поджимаю губы, мой взгляд изучающий, когда я рассматриваю толстый вырез его мускулистых бёдер.

— Иногда синякам может потребоваться день или два, чтобы выйти на поверхность. Если у тебя были какие-либо разрывы мышц во время игры прошлой ночью, возможно, мы не увидим немедленных доказательств. Могу ли я проверить, нет ли припухлости или изменения цвета?

Он кивает.

На нём только пара спортивных шорт. В этом будет легко ориентироваться. Я прочищаю горло.

— Мне нужно... немного поработать с твоими шортами. Это...

Прежде чем я успеваю закончить предложение, он опускает обе руки к своим шортам и дёргает их.

— О, нет, Марс, тебе не нужно...

Но уже слишком поздно. Илмари одной рукой стягивает шорты с бёдер, а другой изо всех сил прикрывается. У мужчины огромные руки, но я всё ещё вижу кое-что из того, с чем он работает.

Милый младенец Иисус.

Я подхожу к столу и завершаю быстрый визуальный осмотр кожи вокруг его паха и верхней части бедра. Никаких синяков. Никаких отёков.

— Так больно? — Я нежно прощупываю пальцами складку его паха.

— Нет, — говорит он, напрягшись всем телом.

— Постарайся расслабиться ради меня.

Он хмыкает, бормоча что-то по-фински. Он часто так делает. Я могу только представить, что это какое-то проклятие... вероятно, направленное на меня.

Я перемещаю пальцы, пробегая по линии его приводящих мышц.

— Как насчет этого?

— Нет.

— Какой у тебя сейчас уровень боли?

— Три. Я всегда на тройке, — поясняет он.

— Ты можешь снова натянуть шорты, — когда он это делает, я добавляю: — Я не вижу никаких изменений цвета, но это не значит, что мы не увидим их через день или около того. Область слегка горячая на ощупь, что может быть признаком напряжения. Поэтому обязательно выполняй упражнения на льду, как мы обсуждали.

Он кивает, делая глубокий вдох, его взгляд направлен на что угодно, только не на меня. Я заставляю его чувствовать себя неловко? Обычно я спрашиваю, хотят ли они, чтобы на таком осмотре присутствовал другой человек, но, поскольку я единственная, кому он доверяет в этом, я полагаю, что его ответ – большое жирное нет.

— Я хотела бы провести ряд двигательных тестов, чтобы определить, действительно ли твой центр боли находится в паху или он находится глубже в тазобедренном суставе, — объясняю я.

— Делай что угодно, док.

Я делаю несколько базовых упражнений на движение, говоря ему, чтобы он остановил меня, когда почувствует боль. Я видела его диапазон движений на льду. Он может сделать полный сплит.

— Давай проведём пятисекундный тест на сжатие.

Прежде чем я успеваю объяснить, он уже убирает колени со стола и ставит ступни ровно. При движении его спортивные шорты сползают в промежность, обнажая всю длину его голых, похожих на дерево бёдер.

Я ухмыляюсь ему сверху вниз.

— Это не первое моё шоу с коровами, — говорит он.

Я фыркаю, звук превращается в сдавленный смех, когда он хмуро смотрит на меня.

— Что?

Я качаю головой.

— Это «родео». Это не моё первое родео.

— Верно, — бормочет он. — Ну, это не так. Ты можешь вставить мне кулак, док. Я не возражаю.

И теперь мой профессионализм официально покинул здание. Я плачу, я так сильно смеюсь.

Илмари садится. Хмуро смотрит на меня.

— Что я сейчас сказал? Это пятисекундный тест на сжатие, да? Ты кладёшь свой кулак между моих колен, и я сжимаю. Я делал это сто раз.

Боже мой, и теперь он дуется. Ему не нравится, когда его дразнят. Я прочищаю горло.

— Да, чемпион, вот как проходит тест на сжатие. А теперь ляг на спину и позволь мне ударить тебя. — Я снова фыркаю, потому что, по-видимому, мне двенадцать.

Он ложится на спину, а затем замирает.

— Это что-то сексуальное, не так ли?

Я хихикаю, похлопывая его по коленям. Он поднимает их для меня, снова ставя ноги ровно.

— Да, Марс. Это сексуально.

Он поднимает бровь, глядя на меня.

— Ты скажешь мне?

— Ни за что, — отвечаю я со смехом, помещая свой кулак между его коленями. — Считай это домашним заданием. Эй, это могло бы стать твоим вкладом в групповой чат на этой неделе – попроси парней объяснить тебе фистинг. Давай, сжимай, — добавляю я.

Он закатывает глаза, оказывая огромное давление на мой кулак, сжимая его так сильно, как только может.

— Нетрудно представить, что это значит. Я предполагаю, что это когда ты берёшь свой кулак и помещаешь его в...

— Оооооокей, и это пять секунд, — говорю я перебивая его, снова постукивая его по колену. — Как это было?

— Может быть, четыре.

Я киваю, делая больше мысленных заметок.

— Ладно, ты можешь вставать. На данный момент мы закончили.

Он садится, но не встает со стола.

— Ну?

— Я не хочу заниматься дикими спекуляциями.

— Это дикие предположения, когда ты эксперт по бедрам и коленям? У тебя должно быть мнение.

Я бросаю на него взгляд.

— Хорошо, хорошо... первые впечатления? На самом деле я не думаю, что это тянет в пах.

Его обнадёживающее выражение исчезает.

— Ты думаешь, что это что-то похуже.

— Нет, не обязательно хуже, просто... другое, — отвечаю я. — Я думаю, что проблема глубже внутри твоего бедра. Я думаю, что это может быть твой тазобедренный сустав. Это обычная травма в хоккее и футболе, учитывая твоё постоянное перенапряжение. И ты, вероятно, чувствуешь это как тянущую боль в паху, но на самом деле у тебя не будет внешних симптомов тяги, — добавляю я.

— Требуется ли операция?

— Не всегда.

— Но иногда?

Я киваю.

— Но потом так же тянет в паху, — добавляю я. — Я видела случаи обоих. Если какой-нибудь разрыв становится достаточно серьёзным, для его устранения потребуется операция. Это то, чего нам нужно избегать с этого момента. Если твой разрыв не так уж плох, мы можем его восстановить и назначить тебе строгий режим тренировок, чтобы сделать твои бёдра как можно более сильными.

— Я сделаю всё, что ты скажешь, док, — отвечает он.

Я улыбаюсь.

— Я не хочу, чтобы ты волновался, хорошо? У нас есть план. И ты отлично играл на этой неделе. Иди домой и отдохни. И ты собираешься взять больничный на тренировку в понедельник, верно? — Он кивает, выражение его лица темнеет. — Я поговорю с твоей командой по силовой подготовке и скажу, что ты работаешь со мной. Тогда среда - день поездки в Пенсильванию, так что ты тоже можешь отдохнуть, — добавляю я, загибая на пальцах выходные дни. — Пятница и воскресенье - игровые дни. Я действительно хотела бы, чтобы ты пропустил первые...