Страница 45 из 217
23
Илмари
Худшая часть того, чтобы быть профессиональным хоккеистом? Постоянные путешествия. Люди моего размера никогда не предназначались для жизни в самолётах. Итак, вы спросите меня, почему я выбрал карьеру, которая заставляет меня путешествовать на самолёте треть года.
Я иду по проходу, по пути проверяя номера мест. Нет назначенных мест, но у всех нас есть свои традиции. Некоторые могут даже назвать их суевериями. Я вратарь, конечно, у меня они есть. Одна из моих привычек заключается в том, что мне нравится сидеть с правой стороны, у окна, в ряду 20. Не спрашивайте меня, почему. Но это первый полёт. Я должен заявить о своих правах, чтобы ребята знали, что не стоит занимать моё место.
Мои глаза сужаются, и я чувствую, как рычание поднимается в моём горле. Кто-то уже сидит на моём месте. Это не кто иной, как новый доктор. Конечно, она путешествует с нами. У нас всегда есть собственный медицинский персонал на выездных играх. Знала ли она, что это моё место? Откуда ей знать?
Я избегал её всю неделю. Она преследовала меня, чтобы я прошёл медосмотр. Она хочет проверить диапазон моих движений, провести меня через растяжки и тесты на равновесие. Я слышал от других парней, что она тщательна. Просто мне чертовски повезло, что команда нанимает нетерпеливого нового врача, который специализируется на бёдрах и коленях, когда я делаю всё, что в моих силах, чтобы эта боль не усиливалась. Как только она начнёт тыкать пальцами в мои суставы, она меня раскусит.
Она меня ещё не заметила. Её глаза опущены, пальцы печатают на телефоне. У меня есть два варианта: уступить своё место или привлечь её внимание, попросив её подвинуться. Я оглядываюсь вокруг. Сзади есть несколько свободных мест. Или я мог бы сесть на противоположной стороне прохода. Но Комптон уже сидит там с менеджером по экипировке. Мне пришлось бы заставить их обоих двигаться.
Чёрт возьми.
У меня чешутся ладони при одной мысли о том, чтобы сесть на другое место. Делая вдох, я прочищаю горло.
Она поднимает взгляд, на её лице вспыхивает шквал эмоций, прежде чем она твёрдо останавливается на раздражении.
— Ну, посмотрите на это, ты жив. Я не могла быть уверена в этом, так как ты избегал меня всю неделю.
Я ворчу, кладя свою сумку в верхний отсек.
— Это моё место.
Она моргает, глядя на меня, слегка приоткрывая губы.
— Прости?
— Ты на моём месте, — повторяю я.
— Нет назначенных мест, Илмари, — бормочет она, её взгляд возвращается к телефону.
Её использование моего имени слегка озадачивает меня. Здесь, в Штатах, никто не называет меня по имени. Это имя не сложное для произношения, американцы просто ленивы. Единственный раз, когда я слышу своё настоящее имя, это когда дикторы выкрикивают его в начале каждой игры.
Я немного ослабляю галстук. Конечно, мы можем относиться к этому благоразумно.
— Есть другие места.
— Отлично, иди посиди в одном, — бормочет она, не глядя на меня.
Почему она всё так усложняет? Игрок бы уже пересел, не задавая вопросов. Я стону, снова оглядываясь. Я официально блокирую проход. Лэнгли стоит у меня за спиной, заглядывая мне через плечо.
— Я... не могу, — признаюсь я.
Она смотрит на меня, эти красивые карие глаза сузились.
— Ты не можешь пойти и сесть на другое место? Ты должен сидеть именно на этом месте? На том, на котором я уже сижу?
— Да.
— Я не в настроении для новых издевательств, Киннунен. И если ты занимаешься каким-то странным флиртом, побереги дыхание, — добавляет она, снова глядя на свой телефон.
— Я... подожди, флирт? — Она думает, что я флиртую с ней? — Какого чёрта, — ворчу я. — Мне нужно это место.
— Боже мой, Киннунен, в чём твоя проблема? — Теперь она смотрит на меня.
— Всё в порядке? — Комптон говорит из-за моего левого бедра, снимая наушники.
— По-видимому, я на месте Киннунена, — говорит она, взмахивая рукой. — Он говорит мне, что я должна пересесть.
— Что происходит? — Лэнгли зовет меня из-за спины.
Отлично, давайте все поговорим об этом. Комптон смотрит на меня.
— Тебе нужно это место, чувак?
Я коротко киваю ему.
К моему удивлению, он наклоняется.
— Извини, док. Вратарь говорит двигаться, ты двигаешься.
Её глаза расширяются, губы приоткрываются от удивления.
— Что?
Комптон пожимает плечами.
— Эй, не я устанавливаю правила, но я чертовски уверен, что следую им. Правило номер один в хоккее: никогда не прикасайтесь к вратарю. Правило номер два: никогда не выводи его из себя. Он говорит, что это его место, это его место. Ты должна пересесть.
— Невероятно, — бормочет она, отстёгивая ремень безопасности и засовывая бутылку содовой и телефон обратно в сумку.
Я отступаю, выпуская её.
— Вот, Илмари. Вот твоё драгоценное место. Ты мог бы сказать «пожалуйста», ты знаешь. Или использовать более пяти слов, чтобы объяснить, почему тебе нужно, чтобы я пересела, — добавляет она.
Она касается меня, когда выскальзывает, цветочный аромат её шампуня доносится до моего носа.
— Спасибо, — бормочу я, проскальзывая в кресло и усаживаясь.
В тот момент, когда я устраиваюсь, она занимает место у прохода рядом со мной.
— Что ты делаешь?
Она засовывает свою сумку под сиденье перед собой, снова держа телефон в руке.
— Я сажусь. Или что... тебе нужно это и место тоже?
Я стону. ДА.
Несколько игроков и сотрудников проходят мимо, пока я набираюсь смелости сказать ей, чтобы она снова пересела. Я большой парень.
Я не люблю ссориться. Сделав вдох, я выдыхаю.
— Док...
Она смотрит на меня, приподняв одну бровь.
— О боже, тебе действительно нужно это место. Ты хочешь, чтобы я снова пересела. Ты хочешь это место и это.
— Да.
Мы долго смотрим друг другу в глаза. Она медленно скрещивает руки.
— Назови мне одну вескую причину, почему я должна уважать тебя, когда ты явно не уважаешь меня.
— Что?
— Ты избегал меня четыре раза на этой неделе, Киннунен, — огрызается она. — Я работала с Томлином, чтобы назначить тебе медосмотр, и каждый раз ты не являлся. Ты появляешься вовремя на каждом собрании команды, на каждой тренировке, на каждом мероприятии для прессы. — Она загибает пальцы, перечисляя. — Уже заметил закономерность? Ты уважаешь время всех остальных в этой команде, кроме моего. И я не могу не задаться вопросом, почему это так. — Она смотрит на меня, меча кинжалы глазами.
— Доктор Прайс...
— Это потому, что я женщина?
— Что... нет! Как ты можешь так думать?
— Это потому, что ты думаешь, что я слишком молода, чтобы быть врачом?
— Нет...
— Слишком неквалифицированная?
Я стону, сжимая кулаки на коленях.
— Нет.
— Тогда что, Киннунен? Почему ты меня избегаешь? Я не сдвинусь с места, пока ты не скажешь мне. И лучше бы это не был бы какой-то дерьмовый ответ о дополнительных тренировках.
Прежде чем я успеваю ответить, стюардесса наклоняется.
— Мэм, вам нужно пристегнуть ремень безопасности. Мы собираемся взлетать.
Доктор Прайс поднимает на неё взгляд.
— Подождите. По-видимому, я меняю место. Снова.
— Нет, мэм, вам придется остаться на своём месте, — отвечает стюардесса. — Мы закрыли дверь кабины. Вы можете двигаться, как только мы достигнем крейсерской высоты.
Я стону.
— Кто-нибудь из вас хочет чего-нибудь выпить?
— Нет, — говорим мы в унисон, и стюардесса уходит.