Шайба на вылет

Она проводит пальцами по волосам, убирая с лица выбившиеся пряди. Я хочу ударить ее по руке за то, что она делает мою работу. Я тот, кто зачесывает ее волосы назад. Я тот, кто заботится о ней. Это моя гребаная работа, и, клянусь богом, никто не справится с ней лучше меня. Даже она. Она моя.

— Я отвлекся, — говорю я. — Это был сумасшедший день, и я не ожидал увидеть тебя здесь и... , и ты выглядишь... по-другому, — признаюсь я, морща нос.

Она хмуро смотрит на меня, эти идеальные губы раздраженно поджаты.

— По-другому?

Я пожимаю плечами.

— Да, ты знаешь... у тебя совсем другой макияж, и ты не носишь кольцо в носу, и на тебе очки...

— О боже, — кричит она, пытаясь вырваться из-под меня. — Ты хуже, чем диснеевский принц! Что, девушка надевает очки, и внезапно она становится для тебя неузнаваемой?

— Эй, это длилось около пяти секунд, — возражаю я. — И ты знаешь, что я зарабатываю на жизнь тем, что получаю удары по голове! Я занимался своими чертовыми делами, шел на работу. Я никогда в своих самых смелых мечтах не ожидал увидеть тебя в моем гараже, поэтому я не узнал. Я не видел тебя, Рэйчел... пока не увидел.

Она качает головой, ее нижняя губа дрожит, как будто она вот-вот заплачет.

— О чем ты на самом деле? — бормочу я, медленно приближаясь. Я протягиваю руку и осторожно приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. — Дело не в том, что я не узнаю тебя, потому что ты знаешь, что я узнал. Я узнал. Ты думаешь, я забыл о тебе... ты думаешь, я покинул тот гостиничный номер и двинулся дальше?

Она закрывает глаза.

— Пожалуйста...

Я легко провожу пальцами по линии ее подбородка.

— Ты действительно думаешь, что я мог забыть мою девушку из Сиэтла? Детка, ты все, о чем я думаю.

— Не надо, — умоляет она.

Я хмурюсь, расстроенный.

— Ты бросила меня в той постели, помнишь? Я тот, кто должен ходить вокруг да около. Я хотел узнать твое имя. Черт возьми, мы могли бы уже на два месяца углубиться во что-то вместо того, чтобы начинать все сначала...

— Нет, — выдыхает она, отстраняясь. Ее руки так крепко обхватывают живот, жалкое подобие брони. — Джейк, мы не можем этого сделать.

О, чтоб меня. Мое имя на ее губах сильнее, чем выстрел из лука купидона прямо в мой член.

— Скажи это снова.

Она смотрит на меня.

— Мы не можем этого сделать.

— Нет. — Я качаю головой. — Назови мое имя.

— Не надо, — бормочет она. — Пожалуйста, не надо.

— Чего не надо? — Я отвечаю, медленно приближаясь, моя рука обхватывает ее щеку. Она пахнет так чертовски хорошо. Она оставила мне свои духи в Сиэтле, но это совсем не то, что чувствовать сочетание этого аромата на ее коже, смешанного с ее средствами для волос, моющим средством и просто... ей.

Я хочу заключить ее в свои объятия и никогда не отпускать. Я хочу надевать ее футболки в постель, как влюбленный дурак. Ладно, они мне ни за что не подойдут, но я мог бы взять две, разрезать их и сшить обратно. Или Калеб может сделать это за меня. Он хорошо обращается со швейными машинками и...

О черт, Калеб. Рэйчел и Калеб. Рэйчел – горячий доктор, которого Калеб вчера забрал из аэропорта. Доктор со странным дилдо, который теперь делит с ним стену. Горячий доктор, которого он привез на работу этим утром.

Я собирался найти его и допросить его для получения более подробной информации, потому что я знаю, что прошлой ночью произошло кое-что еще. Он был слишком осторожен в этом. Теперь мой пульс учащается, а язык кажется слишком большим для моего рта. Хочу ли я знать, что произошло? Я не знаю, смогу ли я это вынести. Мы иногда делились зайками в колледже, но это совершенно другое. Рэйчел – она все.

— Пожалуйста, посмотри на меня, — бормочу я.

Она поднимает взгляд, ее рука обхватывает мое запястье, когда я обхватываю ее лицо.

— Мы не можем этого сделать, — шепчет она. — Сейчас я работаю в команде. Я только что подписала контракт на сотню страниц. Я твой врач.

— Нет.

— Ты мой пациент. Я не могу пересечь эту черту, мы не можем...

— Нет, — снова рычу я, прижимаясь бедрами.

Она задыхается. Да, моя девушка без ума от меня. Я чувствую это. Я опускаю руку с ее подбородка, нежно обхватываю пальцами ее горло, кончиками пальцев касаясь ее учащенного пульса. Она хнычет, выгибая шею. Она ничего не может с этим поделать. Ей нравятся мои руки на ней.

Мы оба в огне, дрожим от желания. Я никогда в жизни не был так возбужден другим человеком. Она дышит рядом со мной, и я готов, блять, уйти. Она снова в моих руках, и я не могу больше ждать ни минуты, чтобы попробовать ее. Опустив лицо, я прижимаюсь губами к ее губам.

Бум.

Как керосин, брошенный в костер, мы воспламеняемся. Мы так крепко прижаты, мои руки скользят по ее бокам, чтобы схватить ее за задницу и поднять ее, обхватывая ее ноги вокруг моих бедер, чтобы наш рост совпал. Я прижимаю ее к боку ее грузовика. Она шипит мне в рот, наши языки соприкасаются, руки в отчаянии.

Черт возьми, она девушка, которую я хочу целовать всю оставшуюся жизнь. Мне все равно, как безумно это звучит. Она ненасытная, хнычет, когда я прижимаю ее бедрами, моя твердость прямо здесь. Если бы мы были голыми, я был бы внутри нее. Черт возьми, я бы вдавил ее в бок этого грузовика.

Ее щупающие руки сбивают с меня шляпу, и ее ногти скользят по моей голове. Это заставляет все мое тело содрогаться, когда мой член дергается. Мне нужно быть внутри нее. Нужно похоронить себя в ней и никогда не всплывать.

Но затем она задыхается, ее тело извивается в моих объятиях.

— Джейк, — скулит она. — Пожалуйста...

И я знаю, что она говорит, не произнося этого, потому что именно так мы вместе. Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста, остановись. И тогда мое сердце разбивается на куски.

Я ослабляю хватку, и она сползает по моему телу обратно на пол гаража. Мы оба дрожим, нам нужно пробиться сквозь нас. То, что у нас есть, является вулканическим. Она тоже это знает. Я не могу этого сделать. Я не могу не быть с ней. Она в моем городе, в моей команде, в моих гребаных объятиях... и она говорит «нет».

— Не отталкивай меня снова, — умоляю я, мое сердце разрывается. — Я не могу сделать это дважды, Рэйчел. Не проси меня притворяться, что мы ничто. Меня не волнует этот чертов контракт.

Ее подбородок вызывающе вздергивается, губы блестят от моих поцелуев, слезящиеся глаза темные и опасные.

— Ну, мне не все равно. Это моя жизнь, Джейк. Это мой шанс, — говорит она с такой решимостью. — Это товарищество, эта команда. На кону вся моя карьера. Тебе не нужно беспокоиться о нарушении правил, но я беспокоюсь.

Она закрывается, отгораживается от меня. Черт возьми, она сделала то же самое в Сиэтле.

— Нет, — рычу я. — Рэйчел, пожалуйста. — Я умоляю? Черт возьми, у меня нет гордости, когда дело касается этой девушки. Никакого расслабления. Нет игры. Я потерян для нее. Я был потерян с того момента, как она повернулась на том барном стуле. — Не делай этого. Не отталкивай меня.

Но я вижу решимость, сияющую в ее глазах.

— Мой контракт действует весь сезон, — говорит она напряженным голосом. — Мы можем быть друзьями. Мы можем быть коллегами... но не более того.

Я убираю от нее руки, наша связь прервана, и мы оба делаем судорожный вдох.

Моя загадочная девушка выводит меня на лед. Она хочет сосредоточиться на своей карьере, и я могу это уважать. Я тоже увлекаюсь карьерой. Ты не достигнешь моего уровня в спорте и не будешь одержим своей работой.