Шайба на вылет

101

Джейк

Существует ли такое понятие, как слишком много секса? Может ли он действительно ухудшить функциональность? Потому что я думаю, что у меня может быть сексуальная болезнь. Я чувствую похмелье, когда я не пил. Все мои мышцы болят... в самом лучшем смысле этого слова. Кей должен был сказать мне о последующем уходе за собой, и позвольте мне сказать, что это был неловкий разговор в три часа ночи.

О да, по-видимому, я теперь дно. Добавьте это в раздел «обо мне» на веб-сайте реестра команды Рэйс. Калеб говорит, что правильный термин — универсальный. Я учу всевозможные новые слова. Я бисексуальный полиаморный мужчина. Неважно. Кей может подбрасывать мне новые модные слова, какие захочет. Я все еще Джейк Комптон. Я не чувствую никакой разницы.

В тоже время, я проснулся этим утром, зная, что ничто и никогда не будет прежним.

Я на автомате спускаюсь по лестнице в поисках завтрака и кофеварки. Зевая, я закидываю обе руки за голову и чуть не пропускаю большую синюю сумку, примостившуюся рядом с входной дверью. Это сумка Сиэтла. О, что за вечно любящая беспорядок...

— Рэйчел! — кричу я.

Проходя через прихожую, я останавливаюсь, чтобы найти Рэйчел и Калеба, сидящих на кухонном островке. Марс у плиты, готовит что-то, что пахнет потрясающе. Рэйчел и Кей оборачиваются, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Джейк? Ты в порядке? — говорит она.

— Какого хрена твоя сумка у двери? — говорю я, указывая через плечо. — Я думал, мы разобрались с этим прошлой ночью.

Калеб фыркает, возвращая внимание к своему завтраку.

— Говорил тебе, что он не вспомнит.

— Вспомнит что? — говорю я, мой взгляд мечется между ними. Почему парни выглядят совершенно равнодушными к упакованному чемодану Рэйчел? Очевидно, я чего-то не понимаю...

— Я рассказала тебе все прошлой ночью после душа, — мягко говорит она. — Я думаю, ты был вроде как не в себе.

— Мы заинтриговали его до смерти, — поддразнивает Кей, накалывая вилкой кусочек фрукта.

Она игнорирует его, смотрит на меня.

— Я собираюсь в Лос-Анджелес на несколько дней. Я уже купила билет, когда прошлой ночью делала свою маленькую спираль паники... но теперь у него есть дата возврата, — быстро добавляет она, соскальзывая со стула, чтобы подойти и взять меня за руку.

— Зачем ты едешь в Лос-Анджелес?

Она выглядит одетой и готовой к отъезду... одежда на ней, волосы вымыты, макияж нанесен. Держу пари, если бы я спал еще немного дольше, я бы проснулся и обнаружил, что ее нет. Она приподнимается на цыпочки и быстро целует меня. На вкус она, как бекон, клубника и свежий кофе.

— Мои родители уехали в Лос-Анджелес, — объясняет она, ведя меня к острову.

На завтрак небольшой набор блюд: свежий сок, нарезанные ягоды и бананы, большую тарелку бекона, и пахнет так, будто Марс готовит что-то с яйцами.

— Rakas, это мой? — зовет он, отходя от плиты, чтобы дотянуться до кофейной кружки.

— Хм? — Она оглядывается через плечо. — Нет...

— Mitä vittua, — ругается он, выплевывая кофе в раковину и со стуком ставя кружку на стол. — Почему он мятный?

Рэйчел фыркает.

— Kulta, синяя кружка принадлежит Калебу. Твоя - красная.

— Да, большое спасибо, придурок, — бормочет Калеб. — Ты должен мне новую чашку кофе.

— Почему он был мятный? — говорит снова Марс.

— Калеб любит мятный мокко, потому что он чертов псих, — раздраженно говорю я, хватая кусок бекона. — Но не меняй тему. Почему ты едешь в Лос-Анджелес?

— Потому что там мои родители, — повторяет она. — И потому что я должна им объясниться лично. И потому что, если мне придется сидеть здесь неделю, переживая последствия моего отстранения, я буду лезть на гребаные стены, — добавляет она. — Джейк, я не могу просто сидеть здесь взаперти, пока вы трое идете на работу. Я буду в беспорядке. И мои родители заслуживают того, чтобы лично услышать от меня, что происходит.

Я перевожу взгляд с Кея на Марса. Кажется, их это устраивает. Я не должен волноваться, верно?

— И у тебя есть обратный билет?

Она кивает.

— Я приеду домой в воскресенье.

— Эй, мы играем в Лос-Анджелесе на этой неделе, не так ли? Разве наша субботняя игра не против Лос-Анджелес?

— Да, — отвечает Калеб, откусывая кусочек своего хрустящего тоста с маслом.

— Круто, — говорю я, оживляясь, когда хватаю горсть черники. — Итак, мы увидимся с тобой там. И мы можем официально познакомиться с родителями. Это будет здорово!

Рэйчел и Калеб оба замирают.

— Что? Женитьба на девушке означает, что мы встречаемся с ее родителями, верно? — говорю я, отправляя в рот пару ягод. — Разве это не так работает?

— Я... об этом не подумала, — бормочет она.

Медленно мы все как один поворачиваемся, чтобы посмотреть на нее.

— Что ты имеешь в виду, ты не думала об этом? — Калеб отвечает.

— Я имею в виду, что я в буквальном смысле никогда не думала о первом разговоре «привет, мам, познакомься с моими парнями», — визжит она, снова спрыгивая со своего стула.

— Как это возможно? — говорю я.

— Ну, я не знаю! Думаю, в своем воображении я проигрывала все эти мечты нас вместе... Рождество, каникулы и игры, но во всех этих сценариях они уже знали вас, — объясняет она.

— Я ни разу не задумывалась о необходимости неловкого момента знакомства.

Калеб издает смешок.

— Что в этом такого? Ты никогда раньше не знакомила своих родителей с парнем?

Оглушительная тишина в комнате нарушается только шипением яичницы, когда мы все трое смотрим на нее.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, Сиэтл, — бормочу я. — Ты никогда раньше не знакомила своих родителей с парнем?

— Конечно, нет, — ноет она. — В начале двадцати лет я была той, кто встречалась несерьезно. Никогда не было момента, когда мне хотелось бы тратить время моих родителей на знакомство с каким-то парнем, который будет рядом всего лишь на время...

— Не смей заканчивать это предложение, — говорю я. — Послушай, я знаю, что у тебя были парни до нас, но вот новое правило дома: правила игры в фрисби-гольф применяются ко всем прошлым отношениям.

Все они обмениваются смущенными взглядами.

— Правила игры в фрисби-гольф? — она спрашивает.

— Да, ты знаешь, например, знаю ли я, что фрисби-гольф — это круто? Да, конечно. Но хочу ли я узнать еще хоть одну деталь об этом, независимо от того, насколько она велика или мала? К черту, гребаное нет. Твои прошлые отношения для меня — это фрисби-гольф, Сиэтл. И я с радостью окажу тебе такую же любезность.

Она фыркает, закатывая глаза.

— Это самая глупая...

— Самая умная идея, которая у тебя когда-либо была, — говорит Калеб над ней. — В этом я согласен с Джейком. Правила игры в фрисби-гольф. Марс, ты согласен?

— Я даже не притворяюсь, что слушаю, — бормочет он, поворачиваясь со сковородкой в руке. — Принеси свою тарелку, Джейк.

Я беру тарелку с острова и протягиваю ее, пока он накладывает на нее что-то вроде яичной каши.

— Эй, спасибо, — говорю я с усмешкой. — Кто знал, что вся эта история с секс-командой может сопровождаться таким количеством льгот? Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-то готовил мне завтрак.

— Я все время готовлю тебе завтрак, — бормочет Калеб.

— Да, зовешь меня, чтобы спросить, не хочу ли я, чтобы молоко осталось для хлопьев, это не приготовление завтрака, — отвечаю я, роясь в ящике стола в поисках вилки.

— Хорошо, — говорит Рэйчел, поднимаясь на ноги. — Я собираюсь пойти почистить зубы и взять свой ноутбук. Kulta, ты будешь готов через пять минут?