Страница 35 из 97
– Да уж. Но и отпустить их мы теперь не можем. Да они и не уйдут. Старый барон наверняка захочет отомстить.
– Ну да. Вон уже строятся для атаки.
Так и есть. Впереди встал сам барон, по краям выстроились другие рыцари, дальше другие тяжелые конники. Вот конь барона сделал первый шаг. Еще и еще. Сначала шагом, потом перейдут на рысь. Это если я им позволю.
– Пушки, товсь! – закричал я. – Нечетные номера – огонь!
Грохот.
– Четные номера – огонь!
Все заволокло дымом. Я подозвал Элдрика и встал на круп его коня, держась за его плечи. Так было видно лучше. Конницы у противника уже не было. Никакой. Ни тяжелой, ни легкой. Ну еще бы: по плотным рядам да чугунной картечью, да почти в упор… Крутились на одном месте около десятка ошеломленных, ничего не понимающих всадников, и все.
– Мушкетеры, на пять шагов вперед. Лейтенанты, командуйте. Пушки банить и чистить.
Мушкетеры сделали несколько шагов вперед. Залп. Еще залп. И еще. Еще три… и тишина. До пехоты было далековато для меткой стрельбы, но стреляли залпами. Больше половины пуль, конечно, уходили в молоко, но и тех, что попали, хватило. От пехоты осталась едва треть. Они побросали пики и помчались назад. Курт с кирасирами их быстро нагнал, и началась обыкновенная мясорубка. Мушкетеры тем временем примкнули штыки и пошли добивать раненых. Две резервные сотни шли за ними и вытряхивали всех из доспехов. Покойников складывали в кучу с одной стороны дороги, их барахло – с другой. Ко мне подбежал лейтенант.
– Ваша милость, баронская печать, с пальца барона сняли. – И протянул мне массивный перстень. У меня был почти такой же, болтался на шее на шнурке.
– Спасибо, лейтенант.
Он убежал. Я сунул перстень в эскарсель. Потом развернул коня, отъехал немного, слез с него. На пробивающуюся травку бросили теплую попону, и я завалился на нее.
– Курт вернется – разбудите… – И смежил веки. Кто-то накрыл меня теплым плащом.
Я лежал и думал. Что делать дальше – вернуться? Враг уничтожен, мы победили, ура-ура! А крестьяне? Если узнают, что у меня можно угонять крестьян, то так дальше и будет продолжаться. Только никто подставляться не будет. Угонят крестьян на свою территорию, и все. Вроде все шито-крыто. Здесь это часто проделывают. Но допускать этого нельзя. Так я без крестьян останусь. Кто нас всех кормить будет? И так кое-что из продуктов приходится покупать. Нет, так нельзя. Крестьян надо возвращать. Но их наверняка угнали на чужую территорию. Как только я сунусь туда – считай, объявил войну герцогу Юлих-Бергу. Не на это ли и был расчет? Мог ли герцог знать, что я отказался от графского вассалитета? По идее, нет – слишком мало времени прошло. Но могли быть у герцога свои люди при дворе графа? Наверняка. А могли они послать ему весточку? Обязательно послали. А тут уже дело техники. Герцог дает команду одному из своих вассалов пощупать меня. При случае и пограбить можно. Я сейчас бесхозный. Жаловаться на вассалов герцога куда помчусь? Ну, конечно, к герцогу, ведь только он может найти управу на своих разбойников-вассалов… и вот я уже вассал герцога. Кое-что из разграбленного мне, может быть, даже и вернут. Как все красиво. И, главное, всем хорошо. Я обретаю сильного и справедливого сеньора. Герцог получает мою сталь, со мной или без меня – это уже не имеет значения, раз я его вассал. Соседний барон получает навар с похода в мое баронство.
И наверняка ведь герцог приложил руку к этой глупой вылазке. Ну откуда у барона столько прекрасно вооруженной пехоты? Обычно бароны пользуются ополчением, то есть мужиками с разным дубьем. А тут настоящие профи, хорошо одоспешенные и вооруженные. Одного не учел герцог – и баронская дружина, и его пехота остались лежать здесь, и их сегодня зароют. А вот мне волей-неволей придется идти в баронство Кестлин. И не просто забрать своих крестьян, а дойти до замка и взять его. Взять также город, если он есть на баронских землях, хотя про это я, честно говоря, ничего не слышал. А что я вообще знаю об этом баронстве? А ничего. Ладно, сейчас объявится Курт – уж он-то хоть что-нибудь да знает об этом злосчастном баронстве… Вон, кстати, Курт и ругается – видно, хочет ко мне прорваться, а Элдрик его не пускает. Придется вставать. И я поднялся.
– Громче скандалить не могли? – сурово спросил у них, хотя самому хотелось расхохотаться, такие потешные и виноватые лица у них были.
– Простите, ваша милость, что прервал ваш отдых, но мы закончили. Всех порубили, ни один не ушел.
– Как не ушел? А где пленные? Кто яму под покойников копать будет? Ты сам, что ли? – Я даже опешил. Вот ведь дуболом… А мне так хотелось пообщаться хоть с одним пехотинцем. Хотел узнать, откуда они вообще взялись у барона фон Кестлина. И мушкетеры уже всех покололи. Да, «Ordnung ist Ordnung» – «порядок есть порядок»; что приказали, то и делай и не умничай. Ладно, в следующий раз буду отдавать более вразумительные приказы.
– Да сейчас отправлю кого-нибудь в город. Пришлют рабочих и закопают. Все равно святого отца надо, чтобы молитву прочитал.
– Пусть передаст там, что все тряпки с покойников достанутся рабочим.
– Ну, тогда работников набежит больше, чем покойников! – рассмеялся Курт.
– Дальше. Обоз захватил?
– Да какой там обоз… Пустые телеги, грабить ведь шли. Там лишь то, что в нашей деревне взяли. Вернее, только продукты. Остальное с крестьянами, видно, отправили.
– Ясно. На телеги грузи доспехи и оружие и отправляй все Гюнтеру, он найдет куда пристроить. А лучше сразу на завод, пусть отремонтируют сначала. Ездовых хоть не перебил?
– Никак нет, ваша милость. Помяли слегка, и все.
– Отправляй с ними десяток из второй роты, а лучше всю роту. Неспокойно что-то на душе. Пусть останутся охранять город. Десяток кирасир оставь дожидаться городских, потом нас догонят. А мы собираемся – и вперед.
– Куда, ваша милость?
– Нанесем ответный визит. И там наши крестьяне.
– Но это ведь уже герцогство…
– А мне плевать. Моих крестьян угонять никому не позволено.