Страница 34 из 97
Глава 4
Больше недели было спокойно. Мы уже думали, что до лета нас оставили в покое, но тут гром грянул с другой стороны. Прискакали дозорные и доложили, что со стороны герцогства к нам двигается довольно большой отряд какого-то барона. Одну нашу деревню они уже сожгли, а крестьян угнали на свою территорию. Ну, это уже свинство… Я приказал поднять по тревоге оба полка. Третью роту второго полка приказал оставить на защите города, а с остальными двинулся навстречу агрессору. Плохо, что до города от границы герцогства было всего километров тридцать. День пути. Значит, они уже на подходе. Ну, какое-то время у них заняло разорение моей деревни, но все равно уже где-то рядом.
Прискакал один из дозорных и доложил, что вражеское войско находится в двух растах, это почти девять километров. К сожалению, особо удачных мест поблизости не было, но я решил остановиться тут. Впереди те же поля. Ни леса, ни речки. Дорога проходила прямо посреди поля. Я приказал остановиться и расставить пушки. Двенадцать пушек поставили по фронту, перпендикулярно дороге, и по четыре – по флангам, расставив их вдоль дороги. Это если там кто-то окажется умный и решит ударить нам во фланг. Мушкетеров расположил повзводно, по десять человек в ряд. Один полк. Еще две роты оставил в тылу, по роте на каждом фланге в колоннах. Будут моим резервом. Кирасир тоже оставил в тылу. Нам противостоял противник посерьезнее прошлого, но тоже не особо уж грозный. Хватило бы и одного полка, но хотелось, чтобы в бою поучаствовало как можно больше людей. Пусть сами увидят, что хваленую рыцарскую конницу можно спокойно бить без особого ущерба для себя.
Конница в этот раз и в самом деле была по-настоящему рыцарской. Дозорный доложил о девяти рыцарских значках на копьях. Еще около семидесяти тяжелых копьеносцев на крупных конях и сотня легкой конницы – мечники, лучники. Пехоты было немного – около двух сотен, но хорошо вооруженной, в доспехах и с пиками. У некоторых заметили даже арбалеты. Сила, в общем, серьезная. Но даже для моего полка – на один зуб. Пушки уже зарядили, а мушкетеры свои мушкеты – еще раньше.
– Курт, ни один не должен уйти – ни один. Я им своих крестьян не прощу.
Мы стояли вплотную к шеренгам, так что мой голос слышали практически все. Пусть слушают. И пусть потом рассказывают по кабакам, что их барон даже за своего крестьянина готов любому пасть порвать.
Наконец показалась вражеская колонна. Вернее, толпа. Конница шла по дороге, а пехота – чуть поодаль вдоль нее, чтобы пыль не глотать. Хотя и ранняя весна, но солнце уже припекает. Еще минут десять они шли спокойно, потом остановились и начали выстраиваться для боя. Четыреста метров до ближайших. Мои артиллеристы уже сбегали и воткнули прутики с тряпочками на концах через каждые сто шагов, то есть семьдесят метров. До первых рядов было пять веточек, шестую те уже затоптали. Значит, около четырехсот метров, чуть меньше или чуть больше. Но это уже несущественно. Они уже все покойники. Та же ошибка, что и в прошлый раз. Хотя им-то о ней откуда знать?.. А так все верно. Из лука до них не добить, и конница как раз успеет разогнаться, и кони не устанут.
От вражеского войска отделились пять расфуфыренных индивидуумов. Ну как же, а поговорить?..
– Курт, остаешься за меня. Элдрик, возьми трех кирасиров и за мной. – Я достал пистолеты и проверил их. Мало ли. Потом вложил в кобуры.
Мы встретились посредине, даже ближе к нашим рядам – мы-то выехали позже… Остановились друг от друга шагах в шести-семи. Один из них, самый молодой, тут же начал качать права:
– Мы пришли восстановить справедливость: ваш барон совершил бесчестный поступок. Он убил родственников рыцарей. Слава богу, родственники одного из подло убитых рыцарей смогли добраться до нас и попросить у нас защиты. Мы пришли вернуть им их замок и их землю.
– И поэтому разграбили мою деревню? Вы просто воры и разбойники, и место вам на виселице.
– Да как ты смеешь, щенок, – взвился самый молодой «попугай», – да я тебя на куски порублю! Поединок. Я, барон фон Кестлин, вызываю тебя на поединок.
– Я правильно понял – вы, барон фон Кетлин, вызываете меня, барона фон Линдендорфа?
– Да, щенок, ты все правильно понял.
– Хорошо. Поединок немедленно. Здесь. С оружием, которое при себе. Я, как вызванная сторона, имею право ставить такие условия.
– Я согласен. Мне все равно, где и чем разделать тебя на куски.
– Разойдитесь все в стороны. Все в стороны! Элдрик, как только все отъедут на десять шагов, подавай сигнал.
Все стали съезжать с дороги. Я тем временем достал один пистолет и еще раз проверил подсыпку пороха и кремень. Все было в порядке. Я взвел курок. Элдрик крикнул: «Начали!» Кестлин мгновенно выхватил меч и тронул коня в мою сторону. Но конь – не пуля. Он сделал только шаг, а голова молодого барона уже взорвалась. Высокая задняя лука не дала ему вылететь из седла, лишь шейные позвонки хрустнули, и он свалился вперед, на гриву коня.
– Элдрик, возьми коня и доспехи – это мои трофеи.
Элдрик подъехал, сдернул труп с коня, вытряхнул его из доспехов, перерезав кинжалом крепежные ремни, прихватил меч, загрузил это все на баронского коня, и мы отправились обратно. Шлем Элдрик оставил, он был безнадежно испорчен. И зачем они выехали? Что сказать хотели? Глупо как-то получилось. Зато я хорошим конем обзавелся. Наверняка барон рванул бы в первых рядах и попал под картечный залп. Самого не жалко, а вот коня бы точно убило. Слишком он большой. Уж две-три картечины словил бы наверняка. А теперь живой. Его бы приручить как-то. Где-то я слышал, что таких коней хозяева приучают к себе с детства, вернее – с жеребячества. Если это так, то трудновато мне будет. Но ничего: как говорится, ласка и труд все перетрут.
Мы заехали за ряды своих мушкетеров. Им, конечно, хотелось поорать, выразить мне свое восхищение, но все молчали. Дисциплина. Вот что доброе слово и крепкая палка делают. Наши противники тоже добрались до своих. Тело молодого барона утащили куда-то в тыл.
– Кто ими теперь командовать будет? Барона-то я грохнул… – спросил у Курта.
– Ты застрелил молодого барона, а рядом с ним был и старый, его отец. Не хотел бы оказаться на его месте. Единственного сына убили прямо на глазах.
– И что, больше детей нет?
– Есть еще дочка на выданье. Говорят, красавица, но очень уж разборчива. Всех женихов отправляла восвояси, а папаша ей потакал. Теперь герцог выдаст за какого-нибудь своего бедного родственника, и нос уже не поворотишь. Вот так. И принесло же их сюда…