Страница 25 из 61
Подхожу к окну как раз в тот момент, когда Леша въезжает во двор. Наблюдаю, как ловко он паркует машину, и чувствую разгоняющийся пульс. Нервы ни к черту.
По привычке ставлю ужин на плиту и грею чайник. Эти простые дела помогают сосредоточиться и найти под ногами хоть какую-то опору.
А потом приходит Леша.
И становится ясно, что спокойного разговора у нас не состоится.
Когда в прихожей громко и, как мне кажется, раздраженно хлопает дверь, я вздрагиваю. Сердце тут же ускоряется и долбит в виски, оглушая грохотом. Я стою возле плиты, прямая словно палка. и дышу через раз, а Леша тем временем удаляется в ванную комнату. Слышу, как льется вода, как он моет руки. Потом идет в комнату переодеваться.
По спине липкими мазками ползут дурные предчувствия. Он всегда по возвращению домой, сначала подходил ко мне. Обнимал, целовал, и уже потом все остальное.
Но не сегодня.
Допиваю остаток пустырника, морщусь в кулак, потом отхожу к окну и рассеяно смотрю на вечерние красивые облака. Когда наша жизнь превратилась в цирк? Как так вышло, что эта гадина смогла вбить между нами клин? Я не понимаю. Ищу свои ошибки, места, где напортачила — и не нахожу. Меня нельзя упрекнуть в том, что за собой не ухаживаю, что после замужества стала толстой, нудной и неопрятной. Я совершенно не завишу от денег мужа. Даже ремонт в кафе собираюсь вытащить за счет собственных средств, ну в крайнем случае возьму кредит в банке. Не тупая, на него не забиваю, и в то же время не растворяюсь, теряя себя. Всегда готова поддержать, поговорить. В постели у нас все хорошо — совпадаем и по уровню либидо, и по стремлению к экспериментам.
Так что, мать вашу, ему не так? Почему он обратил внимание на эту девку? Охотник в нем взыграл? Самец? Так это не он охотится, это она его ловит. Так умело ставит свои заманушные ловушки, что он попадается в них раз за разом, все глубже опускаясь в болото. И если он не придет в себя, не поможет мне, то в этом болоте мы и потонем.
Когда он приходит на кухню, я прячу свои нервы под замок. Они сейчас лишние.
Зато Леша всем своим видом выражает крайнюю степень раздражения. Не смотрит на меня, проходит к холодильнику, достает оттуда коробку молока.
— Я ужин погрела.
— Я не голоден, — резко бросает в ответ.
У меня внутри сжимается.
Кладу на место силиконовую лопаточку, которой перемешивала содержимое сковороды. Закрываю крышкой. Тяну время, пытаясь найти, что сказать. Что-нибудь такое, что снизит градус напряжения между нами.
Но не нахожу. Да и какого хрена?
— Что случилось? — разворачиваюсь к мужу, который в этот момент прямо из горла пьет молоко. Он прекрасно знает, что я от этого всегда бешусь, и явно делает назло.
Дожидаюсь, когда напьется, забираю у него полупустую коробку и отправляю ее в мусорное ведро.
Снова оборачиваюсь к Леше.
— Еще раз спрашиваю, что случилось?
— Что случилось? Кроме того, что жена меня сегодня опозорила на весь офис — ничего! А так все прекрасно. Все просто супер! — он злой.
Я тоже начинаю злиться.
Этот ваш пустырник — говно собачье, мертвому припарки.
— И чем же я тебя опозорила? Тем, что выкинула из кабинета твою курицу?
— Она не моя, — цедит сквозь зубы, — я тебе уже сто раз говорил, что ты бредишь. Делаешь из мухи слона!
Боже, мы снова идем по кругу…
— Конечно делаю, — беспечно отмахиваюсь, — сама придумала. Сама обиделась.
— Вот именно!
— Слушай, а может это она тебя сейчас подослала? Поплакалась в жилетку, что ее такую нежную хрупкую и беззащитную опустили перед коллегами, и ты как истинный рыцарь побежал спасать бедную девочку от злой, бесчувственной мегеры-жены?
Потому как странно блеснул его взгляд понимаю, что попала в точку.
— Зашиби-и-ись.
— Никого я не защищаю, — тут же обороняется, — и да, она потом приходила и была очень расстроена. Мне пришлось извиняться за тебя.
— Из всего этого я услышала только то, что Она. Снова. Приходила.
Он раздраженно морщится, понимая, что сам себя подставил этими словами.
— Я, надеюсь, ты качественно извинился? По полной? Она осталась довольна? — спрашиваю с ласковой улыбкой, уже понимая, что ни черта у нас сегодня не выйдет с серьезным разговором.
— Твое поведение сегодня было недопустимым, — внезапно выдает он, — надеюсь ты это понимаешь. Я там работаю. У меня должность, а ты запросто врываешься, выкидываешь сотрудников
— Это тех, которые помогают пасьянс раскладывать?
— Да отвали ты от этого пасьянса! — взрывается он, — просто был минутный перерыв.
— Между чем и чем?
— Что? — не понимает.
— Ну, этот ваш минутный перерыв. Между чем он был? Если она не в твоем подчинении, а Михалыч ее точно не присылал?
У Березина на щеках проступают алые пятна.
— Мне пересказать тебе все подробности своего трудового дня? По минутам? — с наездом смотрит на меня.
Но этот наезд разбивается о мое холодное:
— Да.
Затыкается. Смотрит волком. Но я не в том состоянии чтобы отводить взгляд и отступать. Он понимает это, шипит сквозь зубы и отходит к окну.
— Признайся уже, Березин! Ты запал на эту сучку.
— Кира! Ты достала. Ни на кого я не запал. Уже миллион раз повторял, что это просто сотрудница.
— Сотрудница, которая прямым текстом обозначила свои планы забраться к тебе в штаны.
Раздраженно дергает плечом. И я знаю, что в этот момент его раздражает не она, не ее планы относительно его драгоценной персоны, а я, и мое желание до него достучаться.
В груди жгутом скручиваются ледяные канаты. Сейчас, как никогда остро понимаю, что я его теряю, что мои попытки что-то сохранить проигрывают томным взглядам и выпяченным титькам этой нахалки. А Леша не собирается мне помогать. Он увяз, хоть и пытается это отрицать не только передо мной, но и перед самим собой.
Наверное, надо включить нежную, беспомощную жену. Возможно даже заплакать, но у меня не получается. Меня трясет и выворачивает наизнанку. Мне плохо. И страшно. А еще душит дикая ревность и обида. Я не могу понять, почему он так с нами? Где тот открытый искренний человек, которого я любила. Или все это рассыпалось в прах, стоило только на горизонте появиться новому увлечению?
— Сколько можно врать, Леш, — из горла вырывается хрип, — каждой своей ложью ты все дальше отталкиваешь от себя.
— Я просто пытался сделать так, чтобы ты лишний раз не докапывалась. Вот и не договаривал некоторые незначительные, — подчёркивает голосом это слово, — моменты.
— Незначительные?
— Да. Если бы ты сразу была в курсе, что Марина работает у нас в фирме, ты мне весь мозг бы выела чайной….
— Ты сегодня врал про Михалыча. Про то, что он послал ее к тебе.
— Просто…
— Врал, про работу, в то время как гонял с ней сапера.
— Я уже объяснил.
— Хорошо, а как ты объяснишь то, что возил ее до дома?
Широкая спина напрягается.
— Кира, хватит, а? Если ты не прекратишь, то разругаемся
— Мы уже ругаемся, Березин, если ты не заметил. Из-за твоего постоянного вранья!
— Никуда я ее не возил.