Страница 102 из 131
Глава 62.
Реву в трубку белугой. Из-за рыданий не могу ни слова вымолвить. Только всхлипываю и громко шмыгаю носом. Воздуха не хватает, пытаюсь дышать ртом, но все равно почти задыхаюсь.
— Соня, почему ты плачешь!? — сонливость из голоса Димы, как рукой сняло. — Что-то случилось?
Он еще спрашивает, почему я плачу!? Сначала не брал трубку, а потом так спокойно сказал: «Я тут на работе пулю словил», как будто получить огнестрельное ранение — это в порядке вещей.
— Соня, да в чем дело!? — уже почти переходит на крик. — Ты можешь сказать мне, что произошло?
— Я думала… — выдавливаю из себя, но дальше не могу говорить, потому что новый всхлип вырвался наружу.
— Что? Что ты думала? Соня, да скажи уже нормально! Что-то с Владом случилось?
Доползаю до прикроватной тумбы и беру с нее стакан воды. Делаю несколько жадных глотков, опускаюсь спиной на кровать, вытягиваю затекшие ноги с ноющими коленками и несколько раз глубоко вдыхаю ртом воздух. Постепенно успокаиваюсь.
— Соня, ты тут!!?? — Дима уже паникует.
— Да, — произношу сипло.
— Соня, что произошло? Ты где? — какие-то странные звуки на заднем фоне. — Черт… я сейчас приеду. Скажи, где ты?
— Не надо, Дим, не приезжай. Все в порядке.
— Как в порядке, ты же плачешь? — снова странный звук, будто Дима во что-то врезался. — Твою мать, что они мне вкололи с этим снотворным? Так штормит. Так где ты, Соня?
— Дима, я дома. Со мной и Владом все хорошо. Не надо приезжать. Ничего не случилось.
Ну наконец-то я смогла нормально и внятно произнести это вслух. Допиваю оставшуюся в кружке воду и снова глубоко втягиваю воздух через рот.
— Соня, почему ты плачешь? Что произошло?
Дима так шумно дышит, будто бежит стометровку. По звукам на заднем фоне я догадалась, что он встал с постели и куда-то пошел, но, видимо, во что-то врезался.
— Дима, успокойся, пожалуйста. Не надо приезжать. Я просто… — замолкаю, не зная, что говорить дальше.
Так честно и признаться, что я разрыдалась, потому что сначала думала, что он умер, а потом услышала его голос, но не успела обрадоваться, потому что последовал рассказ про ранение?
— Соня, да говори ты уже.
— Дима, сядь, пожалуйста, — строго прошу. — А лучше ляг. Зачем ты встал с постели?
— Чтобы к тебе поехать…
— Не надо, со мной все хорошо. Просто ты не звонил, я стала переживать. Позвонила сама, а у тебя выключен телефон. Накрутила себя, что с тобой что-то произошло, а потом ты сам сказал, что в тебя стреляли.
На словах «в тебя стреляли» мой голос все-таки дрогнул.
— Белоснежка, ну ты чего? — голос Димы становится мягче. — Мы просто на заданиях всегда телефоны выключаем.
Мне сейчас снова станет плохо. Я не хочу слушать про «задания». И так прекрасно понимаю, чем занимаются бойцы спецназа, как каждый день рискуют жизнью.
— А меня пулей задело, — продолжает. — Не сильно, в плечо. Это ерунда, быстро заживет. Но в госпитале вкололи какое-то дурацкое снотворное. Так штормит из-за него.
— Дима, я очень тебя прошу, вернись, пожалуйста, в постель. Не надо приезжать, со мной и Владом все в порядке. Я заплакала, потому что испугалась за тебя.
Дима шумно дышит в трубку. Мне кажется, ему плохо, и он держится на ногах из последних сил. Мне становится тревожно, что он рухнет на пол прямо в коридоре госпиталя, или где он там сейчас находится.
— Дима, ты можешь, пожалуйста, сесть?
— Сейчас, — его язык заплетается. — Сел.
Снова шумно дышит.
— Дима, а там есть кто-нибудь, кто может помочь тебе дойти до палаты?
— Не знаю.
— А ты где?
— Где-то в коридоре.
— А давай ты сейчас посидишь, отдохнешь, а потом вернешься в палату?
— А к вам?
— Не надо к нам, Дима. Вернись, пожалуйста, в палату.
— Я хочу вас увидеть, — шепчет.
Дыхание перехватывает от того, как Дима это говорит. Трепетно, нежно. Сглатываю вновь образовавшийся в горле ком.
— А тебя можно навестить в госпитале? Я бы пришла…
— Навестить? — удивляется.
— Да, навестить. Ты же в военном госпитале? Туда пускают посетителей?
— Даже не знаю. Меня никогда никто не навещал. Но могу спросить.
— Спроси, пожалуйста, и скажи мне. Если пускают посетителей с улицы, то я к тебе приду.
— Хорошо… Я спрошу…
Мне не на шутку снова страшно за Диму. Только теперь я переживаю, как он вернется в постель. Мы молчим, наверное, с минуту прежде, чем Дима говорит, что пошел обратно в палату. Я не кладу трубку, хочу убедиться, что он дошел. И только когда Дима говорит, что лег, и я сама в этом убеждаюсь по скрипам пружинистой кровати на заднем фоне, отбиваю звонок.
Сердце продолжает заходиться бешеными ударами. Чтобы уснуть, пью валерьянку.