Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 78



Глава 25

Утро. Солнце только взошло, а толпа уже стояла напротив дворца. В первых рядах я видел именно своих товарищей, с которыми также связался после длительных и очень выматывающих переговоров с Государем. Мне требовалось не только переубедить самого правителя, но и всех его генералов, Ольгу Николаевну, со мной даже командир телохранителей спорил.

Но в конечном итоге здравый смысл восторжествовал.

Гордые офицеры оцепили дворец, они стояли в несколько рядов, также имелись артиллерийские орудия, которые отказались убирать, но хоть накрыли, а затем спрятали за спины солдат. Пулемёты тоже с окон убрали, но одно слово, пару секунд и начнётся бойня.

А может и не начнётся, ведь часть солдат, по моим оценкам примерно от четверти до трети, уже была в шаге от измены. В плане, они вроде и не выполнили приказ, но под трибунал их отдать страшно, потому что всё как снежный ком покатится.

В результате часть солдат просто шла с рабочими с целью, цитата: «Проводить недовольных граждан к государю, проконтролировать что их выслушают, а также не допустить беспорядков». В общем, многие отказались стрелять.

Оружие бунтовщики вернули. Часть добровольно, других заставил мой друг Виктор Карпов, способный быть убедительным. Да, среди толпы наверняка есть радикалы, то основная масса впереди — мой электорат. За всем также следит и Кристина, готовая убить любого при малейшем подозрении в провокации. Хотя с большей частью радикалов она разобралась ещё ночью.

Ольга Николаевна наблюдала за всем из окна, тряслась как лист. Такой я её не видел никогда, а причину такого поведения объяснить не могу. Государь же поправил свою одежду, посмотрел на себя в зеркало, после чего с гордо поднятой головой вышел прямо на площадь, за линию солдат. Телохранители оставались на стороже, гвардейцы готовы были в любой момент броситься перед ним и взять за Государя пулю на себя.

Затем Государь поднялся на подготовленную трибуну, чтобы его было хорошо всем видно. Он осмотрел всех своим стальным взглядом, ни один мускул не дрогнул на лице.

— Я знаю и понимаю, что происходит, — начал говорить Николай, не крича, ведь его голос и так был слышен всем благодаря магии. — Вы всегда меня поддерживали, а я всегда ценил…

Сразу же начались возмущения, кто-то начал кричать. Толпа совсем не хотела что-то слушать, а эти слова про «всегда меня поддерживали» и про «я вас ценил»… Может кто-то из собравшихся раньше и поддерживал Государя, но теперь уж точно нет. А про ценность говорить, когда крепостной труд нещадно эксплуатируется… народ устал, снова это дерьмо он жрать не будет.

— Я хочу сказать две вещи! — теперь уже Николай попробовал говорить громче, вкладывая больше силы в голос, толпа чуть утихла, ведь в конце концов она ради этой речи она и собралась здесь. — Первая, самая худшая вещь на которую способен человек — предательство! Я никого не упрекаю, ведь понимаю, что вами манипулируют и управляют! Лживые лозунги революционеров, желающих поражения нашего Отечества в Великой Войне! Второе, я пришёл сюда, чтобы ответить на ваши вопросы, которые вы бы хотели…

Всё, время у Государя вышло, терпение народа лопнуло. Лживые лозунги? Да уж, Государь ко мне, видимо не прислушался в достаточной мере. Он по всей видимости всё ещё считает, что это всё «красная угроза» заставляет людей бунтовать.

— ЧТОБ ТЫ СДОХ!!! — выкрикнул кто-то из толпы, скорее всего один из подставных красных.

Но затем начали кричать и другие, в том числе и мои товарищи. Нет, они не желали смерти, но говорили о всём, что накипело. Как задрали смены по двенадцать часов, что жрать нечего, а цены всё растут. На войне погибают сыновья и отцы, дворянин вчера убил одного из рабочих просто так, из прихоти.

— Я привожу еду, мотаюсь от полей в Петроград на рынок! А мне говорят, что помимо работы в поле, я должен отработать ещё повинность на заводе! Как я успею ещё и кирпичи делать?!

— Почему на бояр нет никакой управы?!

— За что умирают наши мужья, если мы не можем удержать захваченных территорий?!

— Зачем нам эта война?!

— Кто ответит за расстрелы?!



Всё это звучало в едином хоре и нельзя было разобрать слов. Все требовали ответа, даже одарённые инженеры являлись крепостными, хотя так много делали для страны. Ужасная несправедливость по всем направлениям, всё что накопилось за столько лет… а, что уж там, десятилетий, всё это лилось наружу единым потоком, распаляя гнев в сердцах ещё сильнее.

Виктор пытался успокоить, воззвать к логике, но даже его просто не слышали.

— Это нужно остановить, выводите его, — тут же произнесла Ольга Николаевна, глядя как толпа начинает идти вперёд, а солдаты в холодном поту ждут приказа, поглядывая на командиров.

— Нет! Ни в коем случае! — тут же произнёс я.

— У тебя нет здесь власти, Лебедев.

Ольга Николаевна уже не тряслась, она просто побелела до состояния призрака, вцепилась руками в подоконник и даже не шевелилась.

— У вас тоже. Государь отдаёт приказы, не вы.

— Чего вы встали? — Ольга Николаевна посмотрела на стоящего рядом офицера.

— Мы ждём приказа, Государя, — сдержанно ответил военный.

— Они же его убьют…

— Твой отец — император. Он взял на себя право единолично править державой, все наши победы — его заслуга. Но и за каждую ошибку ответить должен он.

— Тогда я разберусь сама.

— Ваше высочество, я не могу вам этого позволить, — тут же вмешался командир телохранителей. — Своими действиями вы дискредитируете своего отца в глазах всех. Он принимает решение, не вы.

Отрадно было видеть, что не только у меня с головой всё в порядке.

Тем временем пока Ольга Николаевна плевалась угрозами и оскорбления, требуя тут же всё закончить, Государь стоял на трибуне и слушал кричащую толпу. Лишь один раз он отвёл взгляд, чтобы посмотреть на своих солдат, руки которых уже начали дрожать. Только поэтому офицеры не дали команду перевести оружие в боевое положение.

А затем случилось нечто, что удивило всех, даже меня. Хмурый и серьёзный Николай спустился с трибуны и направился прямо к толпе, вопреки предупреждениям гвардейцев. Всё же мои слова дошли до Государя, это хорошо, хотя к тому решению я его не подталкивал.

Признаться, я и сам не ожидал, что гнев толпы будет столь силён. Мне казалось, что мой электорат чуть поспокойнее примет выход Государя, однако они быстро завелись и остановить их никто не мог. Никто кроме, как оказалось, самого Николая.