Страница 23 из 55
— От ненависти до любви один шаг, — подчёркнуто равнодушно Патриция сделала глоток чаю.
Госпожа Иштар ничего не сказала. Лишь загадочно рассмеялась и плеснула мне какой-то желтоватой жидкости из чайника. Надеюсь, что это был всего лишь чай…
— Никакой "любви" между мной и Денницей быть не может, заявляю это категорически.
— Я говорила, что вы с ним похожи, Макс, — плеснула бензинчику Патриция.
— А вот и нет! Я, например, не ношу рогов. И копытами не грешу. Можешь сама убедиться… — я вытянул так кстати босую ногу.
— Ну, это ещё вопрос, — буркнула вредина себе под нос.
— Не ссорьтесь, дети, — благодушно пожурила нас госпожа Иштар. — Могу утешить вас, принц: связь возникает между людьми не обязательно похожими, или испытывающими друг к другу тёплые чувства. Главным является то, что вы с Денницей ЖЕЛАЕТЕ одного и того же. У вас одна цель.
— Но я и сам не знаю, чего хочу! — я бросил в рот кусочек шоколада. Сладкая горечь растаяла на языке и мне сразу полегчало. Тогда я ухватил ещё кусочек, и Патриция поспешно передвинула вазочку с лакомством от меня подальше.
Жадина.
— Это не важно, мой принц, — вновь улыбнулась госпожа Иштар. — Когда-нибудь вы это поймёте. И тогда сойдётесь с Денницей в настоящем поединке.
— Мы УЖЕ сходились, — я утомлённо закатил глаза. — Я же вам рассказывал… Так или иначе, мы уже выяснили, у кого круче… волосы кудрявятся. Инцидент исчерпан. Точка.
— И кто же это? — иезуитски спросила Патриция. Или пора звать её Инферналией?.. — У кого круче… то, что ты назвал "волосами" — она сделала кавычки в воздухе.
— Ну… Спор ведь выиграл я.
— Ты уверен? — обе дамы посмотрели на меня скептически. И вот только сейчас я вдруг, неожиданно понял, насколько они похожи…
— Да. Уверен. На… пятьдесят процентов.
Я ведь прекрасно понимаю, что Денница меня сделал. Сделкой с Зебриной он настолько изящно обгадил мой триумф, что оставалось лишь молча обтекать, стараясь, чтобы не попало в глаза.
Госпожа Иштар кивнула, давая понять, что услышала меня.
Патриция ехидно дёрнула уголком рта…
— Не хочешь услышать, что мы узнали благодаря вашей с Денницей связи? — невинно спросила она. — Или будешь и дальше упорно отрицать очевидное.
— Буду очень признателен, если просветишь, — в том же духе ответил я.
А чего она?..
Госпожа Иштар вновь улыбнулась. Легко, словно на губу ей опустилась пушинка одуванчика. А она её смахнула.
Я смутился. Наверное, для мудрой Верховной жрицы богини любви, наши с Патрицией разборки — это даже не детский смех. Рябь на поверхности воды в тазике.
— Так вот, — начала Патриция нравоучительным тоном, сразу напомнив себя-прежнюю. — Благодаря заклинанию на идентичность, — она бросила на меня предостерегающий взгляд. Но я уже пообещал себе молчать, как рыба об лёд, и даже бровью не повёл. — Мы смогли не только взглянуть на Денницу, но и хорошенько изучить его ауру. И вот что увидели… — Патриция неуверенно посмотрела на маму. Та величественно кивнула. — Ты был прав, Макс. На Деннице лежит проклятье неизвестной этиологии. Это оно заставило его пронести лотосовую настойку на вечеринку и подсунуть её тебе. По этой же причине он отказался обсуждать с тобой новую сделку — и освобождение Зебрины от обязательств. Хотя в сводах законов есть такой подпункт: если истец желает оспорить сделку — он может это сделать, — Патриция посмотрела на меня. — Если захочет взять обязательства на себя. Или сможет уничтожить заведомо неуничтожимый договор — это тоже работает…
Моё сердце совершило мёртвую петлю и глухо стукнуло в грудную клетку. Нет тела — нет преступления — так, кажется, говорят юристы?..
Привлекая к себе внимание, госпожа Иштар переменила позу.
— Моя дочь забыла упомянуть, что главная цель неизвестного колдуна — это вы, принц.
До меня не сразу дошло, о чём она говорит.
— Я?.. Но при чём здесь я? Прокляли-то Денницу.
— Но ЦЕЛЬЮ этого проклятия было навредить ТЕБЕ, — выдохнула Патриция. — Денница в данном случае выступает… Всего лишь орудием.
Я попытался сглотнуть. В горле внезапно пересохло, язык сделался шершавым, как старая промокашка.
— А вы, случайно, не узнали… Кто это мог быть? — спросил я, прополоскав горло раскалённым травяным чаем.
— Скажите, принц, у вас есть враги среди могущественных колдунов? — спросила госпожа Иштар.
Мне показалось, или из её глаз куда-то улетучились все смешинки?..
И я уже хотел ответить отрицательно. Но передумал.
Лимб. И населяющие его могущественные колдуны. Среди которых затесалось несколько моих кровных родственников…
Глава 11
Возвращались в покои Патриции молча.
Было о чём подумать.
В гостевую спальню, которую выделила госпожа Иштар, я и заходить не хотел: как выяснилось, камерами Мефистофеля оснащены исключительно гостевые и общественные помещения. Личные покои избежали этой участи.
Я об этом узнал прошлой ночью, в бассейне. Патриция рассказала, что мамочка пыталась получить допуск ко всем комнатам в доме. Но воспротивился господин Тот: специфика его работы, которую временами приходилось брать на дом, подразумевала строгую конфиденциальность, перед прочтением сжечь…
— На самом деле, папа любит посреди ночи подкрепиться парой-тройкой стейков, — ехидно поведала Патриция. — А мама этого не одобряет. Вот он и шифруется.
В любом случае то, что в покоях Патриции нет камер, вдохновляло: хоть расслабиться по-человечески.
А ещё мне не нравился Мефистофель. То, как он раз за разом ставит меня в неудобное положение, вовсе не соответствует моим представлениям о честном и неподкупном машинном разуме.
В общем, я ему не доверяю.
— И что ты собираешься делать? — спросила Патриция, как только я повалился на кровать и уставился в потолок.
— Ну… Логичным ходом представляется снять проклятье с Денницы, — задумчиво сказал я. — По крайней мере, не нужно будет бояться, что он всадит мне нож в спину. Да и ему самому без проклятия будет комфортней — не находишь?
— Если ты ещё не знаешь… — неуверенно начала Патриция. — Ты только не обижайся.
— Валяй, не стесняйся, — великодушно разрешил я. — В магии я полный профан.
— А почему ты решил, что речь пойдёт о магии?
— Потому что в остальном я — гений. И ты бы не просила меня не обижаться.
— Вывернулся, — надула губки Патриция.
— Ну я ж тебе говорю… — я с удовольствием потянулся. Гермиона мурчала, устроившись у меня на груди и от этого клонило в сон. — Так что там с магией?
— Как правило, чары может снять лишь тот, кто их наложил.
— А если он не захочет?
— Второй вариант — чары спадают со смертью того, кто их накладывает.
— То есть, кокнуть колдуна — и всего-то делов, — резюмировал я. — Дёшево и сердито.
— Кокнуть колдуна не так-то просто, — скривилась Патриция. — На Лимбе они все обитают в неприступных башнях, да и само измерение очень опасно. Скорее, кокнут тебя — если вдруг тебе придёт в голову отправиться на охоту…
— На Лимбе я уже бывал, — не сдержавшись, я душераздирающе зевнул. А потом повернулся на бок. Гермиона недовольно заворчала, но потом уткнулась клювом мне подмышку и засопела. — Ничего интересного. Мир как мир. Эй!..
Патриция больно ткнула меня в бок кулачком. Пришлось открыть глаза.
— Макс! — глазищи её сделались совсем чёрными — зрачки закрыли всю радужку. — Тебя хотят убить. А ты спишь…
Я вяло улыбнулся.
— Если бы я нервничал всякий раз, когда кто-то хочет меня убить, я бы вообще спать перестал. Если вспомнить, не так давно ТЫ САМА хотела меня прикончить.
— Не правда!
— А вот и правда. Ты подписала разрешение на казнь. А прошение о помиловании игнорировала.
— Я знала, что ты выкрутишься.
— Ну вот и сейчас успокойся, — я перевернулся на другой бок. По-моему, в чае, которым угощала меня госпожа Иштар, не было никакого чая. — Сейчас я посплю и сразу что-нибудь придумаю.