Страница 123 из 166
Первый же швед, ломанувшийся следом за ней через кусты, получил удар ножом в горло и, жутко хрипя, повалился под ноги своему товарищу. Тот споткнулся, но выровнять шаг уже не успел: второй точно такой же нож чётко вошёл ему в глазницу. Итак, минус два. Выдернуть ножи и мгновенно — в сторону, уклоняясь от пистолетного выстрела практически в упор. Пуля рванула сукно кафтана на боку, деранула ремень и улетела дальше, не причинив вреда.
Кто так «языка» берёт — с топотом, матом и пальбой? Дилетанты…
4
Шведский офицер снова выругался и взялся за тяжёлый палаш, но зелёный кафтан с красными отворотами уже мелькнул шагах в десяти впереди. Тут же послышались шум и крепкое словцо — как будто убегавший русский споткнулся и упал. Это был шанс. Шведы бросились ловить и вязать невезучую добычу, но первый же, кто настиг беглеца, сам покатился по земле с диким воплем. Чёртов поручик, двигавшийся с невероятной скоростью, крутанулся и глубоко полоснул его ножом по ноге, прямо над коленом. Это же движение поставило русского на ноги. Пока шведский офицер, оставшийся всего лишь с двумя боеспособными подчинёнными, соображал, что ему теперь делать с противником, который уже никуда не убегал, а стоял меж двух деревьев, поигрывая воронёными боевыми ножами в обеих руках, тот сам бросился в атаку. Бесстрашные драгуны, прошедшие с королём Карлом не одну военную кампанию, отступать не собирались. Они уже не помышляли взять этого проклятого русского в плен. Его было необходимо истребить, отомстив за товарищей и лишив вражескую армию отменного бойца. Но спустя всего несколько ударов сердца шведский офицер понял: и отомстить уже не получится. Потому что это исчадие ада в буквальном смысле прошло сквозь прокопчённых многолетним пороховым дымом каролинеров, походя перерезав горло одному и вогнав нож в затылок другому. Только и того, что русский остался без оружия. Ножи завязли в плоти убитых — вот и всё утешение.
— У вас нет шансов, сударь, сдавайтесь, — сказал противник — на хорошем шведском языке, с выговором уроженца Сконе.
— Где же ваша шпага? — поинтересовался швед. — Или вы вздумали грозить мне ножами — оружием разбойников? Так они остались в телах моих солдат.
— Какие проблемы? — неприятно усмехнулся русский, сунув руки в раструбы ботфорт. — У меня всегда есть что-нибудь хорошее для дорогих гостей.
В его руках снова были два клинка, на этот раз попроще, подлиннее и не воронёные… Только сейчас швед разглядел, что противник — лицо в грязи и брызгах крови — на удивление молод, совсем мальчишка. Даром, что ростом вышел, хоть в драбанты записывай[5]. Офицер был отменным бойцом, одним из лучших. Не раз сходился один на один с врагами, прошедшими прекрасную выучку, показал себя с лучшей стороны и в конном, и в пешем бою. Но сейчас он прекрасно понимал, что русский прав: шансов нет.
Ну, раз так, то славная гибель от руки умелого врага — не худший исход для каролинера. Вот только этот чёртов поручик не торопится резать ему горло. Несколько раз с нечеловеческой ловкостью отбив удары драгунского палаша своими чёртовыми ножами, он в какой-то момент оказался справа, перехватил своё оружие обратным хватом и …от всей души врезал шведу в челюсть, словно кастетом.
Мир для офицера мгновенно померк.
5
Выстрелы чуть ли не под стенами города действительно привлекли внимание. К месту стычки тут же помчались два ближайших разъезда белгородцев, а в крепости подняли тревогу.
Крики чуть в стороне от дороги ясно показали, где именно разворачивается баталия. Драгунский капитан, возглавлявший один из разъездов, спешился, взвёл курки на обоих пистолетах и скомандовал своим: «За мной!» Идти тут было всего ничего, каких-то два десятка шагов, но драгуны явились уже к шапочному разбору — аккурат, когда преображенец сцепился с последним шведом, оставшимся на ногах. Удар, которым он свалил противника, был встречен одобрительными возгласами.
— Виват, гвардия! — не без юмора воскликнул капитан, когда швед мешком упал наземь. — Здорово вас натаскивают. Вы случаем не из этих, не из егерей?
— Из них, — преображенец стоял к нему вполоборота и вытирал обшлагом рукава пот и грязь со лба. — С кем имею честь разговаривать?
— Капитан второй роты Белгородского драгунского полка Алексей Меркулов, — представился офицер в сине-красном кафтане. — А вы…
Он хотел было спросить, с кем свела судьба, но тут преображенец обернулся. И капитан его узнал.
Вернее, её.
— Господа драгунство! — воскликнул он, помимо воли чувствуя, как душа отчего-то наполняется радостью. — Вот так встреча! Перед нами — солдат-девица Катерина Черкасова!
— Поручик егерской роты лейб-гвардии Преображенского полка Черкасова, — педантично уточнила девица, которая, выдернув ножи из тел поверженных шведов, очищала от крови клинки пучками травы. — Рада знакомству, капитан, и вы, господа. У меня тут двое раненых каролинов — один здесь, другой валяется на дороге — и ещё этот в беспамятстве. Надо доставить полковнику. Поможете?
Разве можно было отказать даме в такой просьбе? Нет, конечно же.
5
— …Ну, знаете, Алексей Степаныч, у вас под самыми стенами вражеские корволанты шастают, а боевую готовность объявили только сейчас? — искренне возмутилась Катя, когда её наконец доставили к Келину. — В Батурине вы показали себя с лучшей стороны, а здесь…
— Виноват, — вздохнул полковник. — Не ждал, что свеи так скоро сюда подойдут.
— Карл их натаскал быстро бегать… Ладно, проехали. Нужны ли пояснения к государевым инструкциям?
— Нет. Но нам придётся нелегко. Хотя вряд ли мы сумеем удержать Каролуса у наших стен, ежели штурм будет неудачным. Он таков, что способен сняться и побежать далее, в поисках иной цели.
— Это предоставьте мне, Алексей Степаныч. Есть у меня одна идея… — Катю покачнуло. — Простите, после расскажу. Можно глоток воды?
— Вам лекарь точно не надобен? Вы едва на ногах стоите.
— Да так, неудачно упала. Переживу.
— И всё же я пришлю к вам лекаря, госпожа поручик, — совершенно серьёзно проговорил Келин. — Вы нужны Отечеству.
— Поверьте, полковник, вы сейчас куда нужнее Отечеству, чем я…