Времена не выбирают

Тихое раннее утро 20 мая 1706 года застало Катю едущей верхом в сторону переправы: «светиться» на мосту или на разведанных бродах у Семёновки не хотелось. Она везла Келину хорошие новости: во-первых, корпус Меншикова повстречал Левенгаупта буквально в одном переходе от армии Карла и отбил у того обоз с провиантом. Опытнейший генерал сумел сохранить половину своего корпуса и прорвался наконец к королю, вот только сильно налегке, чем только усугубил продовольственную ситуацию в «хувудармен». А во-вторых, скоро здесь будет государь с основным корпусом, так что если и будет осада, то вряд ли сильно надолго.

«Только подраться придётся всерьёз, — думала Катя, стараясь не сильно гнать лошадку. — В тот раз шведы, кажется, больше десятка штурмов провели. В этот раз у Карла цейтнот гораздо хуже. Мы прицельно били именно по его снабжению. Так что натиск будет предельно жёсткий. И Хаммера нельзя забывать… Он может всё, что можем мы. И думает близко к тому, как думаем мы… Его единственный прокол — он не принимает во внимание местных и их обычаи».

Ради укрепления обороны Полтавы в город уже поставили с десяток орудий нового образца, стрелявших раза в полтора дальше старых. Подвезли пороха и свинца, а с продовольствием в городе проблем не было: Мазепа и в самом деле набивал склады провиантом — в ожидании армии Карла. Подкреплений Пётр Алексеевич, увы, подкинул крайне мало. Как были полтавский гарнизон, состоявший из Устюжского полка, плюс солдаты Тверского пехотного полка под командованием Алексея Келина, так и остались. Дал только роту сугубо тылового Белгородского драгунского полка[4], да и то скрепя сердце: у него каждый боец был на счету. Сейчас эти драгуны осуществляли разведку местности и охранение периметра, так как уже пару дней в окрестностях замечали шаставших поблизости шведов. В прошлый раз при выезде из Полтавы драгуны её остановили и допросили: кто такова, куда и зачем направляешься. Даже документ затребовали, пришлось предъявить письмо от полковника Келина. Всё по-взрослому.

Сейчас она возвращалась с чёткой инструкцией: любым способом задержать шведов под Полтавой, чтобы увязли в осаде и не помышляли искать добычу полегче. Для гарнизона это означало — вы верно догадались — большие проблемы в недалёком будущем. Но стратегически этот шаг был оправдан. Карл, как и в том варианте истории, опасаясь атаки со стороны полтавского гарнизона и ополчения, будет вынужден разделить войско перед генеральным сражением. К слову, никто из «немезидовцев» не рассказывал Петру Алексеичу подробности той Полтавской битвы. Но, как и практически во всех прочих случаях, государь поступал ровно так же, как и должен был, без всяких подсказок. Правда, с некоторыми корректировками, проходившими под грифом «совершенно секретно». Никаких бумаг Катя не везла. Всё в голове, благо на память никогда не жаловалась. Полковник Келин давно в курсе, что она не простой поручик лейб-гвардии, потому передаваемые с нею государевы поручения исполнял в точности. А остальным офицерам в городе об этом знать пока ни к чему.

…Приглушённый топот нескольких лошадей она услышала, когда поднялась от переправы. Будучи верхом, пришлось воспользоваться маленьким бревенчатым паромом, переправляясь в компании местных селян, везших в Полтаву живых свиней. Паром, что вполне объяснимо в военное время, к самому городу не вёл, лишь к предместью в полукилометре от города. Келин распоряжался расчистить зелёные насаждения хотя бы на расстоянии четверти версты от стен, и работы по вырубке деревьев даже начались, но не всюду дошли руки. По крайней мере, сразу за паромной переправой дорога ныряла в густые заросли. Пока селяне выгоняли с плота свой хрюкающий товар, Катя успела прилично отдалиться от берега и даже миновать поворот… С большой долей вероятности это были свои, разъезд белгородских драгун, но привычка всегда быть настороже никуда не девалась. Быть всегда готовым к бою — вот секрет живучести войск особого назначения, хоть в этой эпохе, хоть триста лет спустя.

И эта привычка в который раз спасла ей жизнь.

Едва показался первый же встречный всадник в синем кафтане, как Катя мгновенно обратила внимание, что отвороты не красные, как у белгородцев, а жёлтые. Шведы, увидев всадника в зелёном с красными отворотами кафтане, тоже моментально сориентировались. Несколько выстрелов прозвучали почти одновременно, но первым громыхнул Катин пистолет. Кажется, в кого-то попала — из седла упал один из солдат. А от града ружейных пуль, выпущенных с убойной двадцатиметровой дистанции, её спасла только несчастная лошадь, которую натянутой «на себя — вверх» уздой заставила встать на дыбы… Завидев, что лошадь упала замертво, а противник на земле, шведы радостно заорали и бросились вперёд. Видимо, имели инструкцию сходить на разведку и по возможности взять «языка». А тут целый поручик попался, отличный улов. Вот только у Кати были совсем другие планы на этот день. Хоть она и не слишком удачно упала, крепко ударилась о землю и потеряла шпагу, но пока ничего не сломано, можно подраться. Эти шведы ещё не в курсе, что такое егеря.

Вражеских драгун — а было их, без учёта подраненного первым выстрелом солдата, шесть человек — снова приветствовал пистолетный выстрел. То Катя, используя погибшую лошадь как заграждение, объяснила шведам, что не всё так просто в этом мире. В людей не попала, подранила лошадку вражеского офицера, и тот был вынужден спешиться. При нём имелся не только палаш, но и пистолет за поясом. Кате свои стволы перезаряжать было попросту некогда, счёт шёл на секунды. Она перекатилась на обочину, уходя ещё от пары выстрелов, и вскочив на ноги, скрылась в густых зарослях, куда верхами точно не проехать. А в пешем строю да в ближнем бою даже драгуны-каролинеры не были для неё, прошедшей жесточайшую военную школу, смертным приговором. Если грамотно провести схватку, то есть неслабый шанс на победу.

Стрельба не могла не привлечь внимание в городе, до которого рукой подать, потому и у противника был жёсткий цейтнот. Либо они ловят офицера в зелёном и уходят с добычей, либо не ловят и уходят без добычи, либо сталкиваются с ближайшим русским разъездом и принимают бой. Два последних варианта их явно не устраивали — судя по тому, как они, матерясь, спешились и бросились следом, образовав нечто вроде «полумесяца», как на загонной охоте. Вот только дичь попалась больно опасная, имеющая плохую привычку скрытно таскать за голенищами сапог несколько отличных клинков.