Чужие степи 3

— Василич сказал сам придёт. — снимая наушники, сообщил он, едва я заглушил мотор. — Мол всё понимает, очень рад и всё такое...

Мне искренне хотелось верить в это, тем более я довольно хорошо знал Василича, и то что именно он вышел сразу на связь, говорило уже о многом. Но на всякий случай мы подстраховались; Олег нацепил маскхалат, и отойдя от самолёта, залёг где-то со снайперкой. Как говорится — доверяй, но проверяй. Мы же с Леонидом должны будем выйти навстречу Василичу, и поговорить на нейтральной территории.

Здесь я правда не особо понимал логику Леонида — к нам идёт пара человек и встречать их на морозе, да и самим мёрзнуть... Но что сделано, то сделано. Он и сам понимал что перестарался с условиями, поэтому сейчас сидел насупившись сам на себя.

Я же смотрел в бинокль.

Минут пятнадцать ничего не происходило, потом к южному посту подъехала машина, и из неё вышли двое. Расстояние достаточно большое, лиц не видно, но один из них, по фигуре, вроде и правда Василич.

Пройдя до присыпанной снегом землянки, они на некоторое время скрылись внутри, но достаточно быстро вернулись, и принялись расчехлять что-то накрытое тентом.

Снегоход. Непонятно откуда он здесь, но в том что это именно снегоход, сомнений у меня не было. Синий, с белой полосой, весь такой обтекаемый, явно что-то импортное.

Потоптавшись возле него, Василич сел за руль, а второй устроился сзади.

— Ну что, пойдем? — отрываясь от бинокля, предложил я.

Леонид кивнул, и поднявшись, закинул на плечо калаш.

— Пошли. — сказал он.

До поста примерно полтора километра, но им ещё нужно объехать ров, а мы как раз за это время пройдем оговорённое расстояние.

Шли молча, Леонид впереди, я чуть поотстав. Снега в степи много, но наст настолько плотный, что легко выдерживал вес человека. Видимо сказывалась непостоянность погоды — подтаяло, коркой замёрзло, и сверху присыпало.

Ветерок не сильный, но неприятный. Вроде и не холодно, но как-то промозгло, только вышли, а уже не комфортно.

Снегоход тем временем выехал на открытую местность, и выплевывая сноп снежных брызг, направился в нашу сторону.

— Всё. Дальше не пойдем. — Леонид остановился, и перекинув автомат, взвёл затвор. Чуть замешкавшись, я сделал тоже самое. Снегоход быстро приближался, и уже отчетливо слышался шум его двигателя.

Не доезжая метров тридцать, Василич остановился — а я уже отчетливо видел что это именно он, и степенно спешившись, высоко поднял руки.

Лица второго я не наблюдал. Накинутый, чуть не до подбородка, капюшон, лишал возможности опознания. Он, в отличии от Василича, так и сидел на месте, не делая никаких движений.

— Прикрой если что. — не оборачиваясь, бросил Леонид, и не опуская калаш, двинулся навстречу переговорщику.

Понимая что всё идёт как надо, я всё же снял рукавицу, и положив палец на спусковой крючок, приготовился.

Тем временем Леонид подошёл к Василичу, и коротко о чем-то переговорив с ним, махнул рукой, подавая знак что всё в порядке.

Знак этот был не только для меня, но и для для Олега. Ведь он, зарывшись где-то в снег, пристально наблюдал за происходящим.

Я двинулся к ним.

— Здорово Василий! — улыбался Василич. — Уж думал не дождусь вас!

С того момента как я видел его в последний раз, он почти не изменился. Разве что лицом чуток почернел, но это нормально для нашего солнца. От него даже зимой загораешь.

Ответив на приветствие, я спросил про второго, почему он не подходит, и не открывает лица.

— Потому что это сюрприз Вася. — ухмыльнулся Василич, и выдав — как там в рекламе было? — Вместо тысячи слов. Во! — довольно рассмеялся.

Не понимая значения сказанного, я уточнил что же он имеет ввиду. Но ничего не объясняя, Василич только хитро подмигнул, махнул второму, который наконец слез с сиденья снегохода, поправил одежду, и так же подняв руки, двинулся к нам.

Лица его я так и не видел, но судя по движениям, человек этот был явно не молод. Он тяжело переставлял ноги, и шумно дышал.

Подойдя поближе, остановился, и откинув с лица капюшон, посмотрел на меня.

— Григорий Иваныч? — едва не потеряв дар речи, всё же выдавил я. Передо мной, живой и здоровый, стоял тот человек, тело которого мы привезли из брошенного посёлка, и которое загадочно пропало вместе с золотом скифов.

Не знаю, от шока ли, или ещё от чего, но недоверие пропало, и уже через полчаса, я сажал машину на расчищенную и отмеченную вешками полосу.

А встречали нас чуть не пол села. Ни я, ни кто-то ещё из наших, такого, конечно, не ожидал. Много знакомых лиц, кто-то улыбается, кто-то просто изучающе смотрит, кто-то демонстративно кривится, в общем всё как всегда, — родная деревня.

Откуда-то сзади, в стёганом полушубке и здоровенной овчиной шапке, протискивается дядя Саша. Румяный и веселый — то ли от мороза, то ли уже принял на грудь, он подскакивает ко мне, и шумно лезет обниматься.

— Спасибо Васёк! — трясет он меня за плечи, — Спасибо тебе! Сохранил таки мою ласточку! Век не забуду!

Снова лезет обниматься, и расчувствовавшись, по-стариковски всхлипывает от избытка чувств.

Впрочем, продолжается это не долго, и вскоре мы оказываемся дома.

Здесь прибрано, пустовато как-то, но совершенно нет никаких следов произошедшего. Даже печка уже растоплена, видимо затопили, как только заметили самолёт.

Тогда, в ту ночь, несмотря на то что мы сбежали, устранив тем самым повод к раздору, бойня в станице продолжилась в классическом варианте гражданской войны. Стенка на стенку.

С одной стороны военные во главе с Василичем, с другой сборная солянка из роптавших на власть казаков, и распалённых гибелью родича и нашим бегством армян. Не знаю к чему бы всё это привело в итоге, но к утру, считавшиеся погибшими члены группы вдруг стали появляться прямо из ниоткуда, в «ненормальном», живом состоянии. В общем, сумбур и непонятки. И хотя с каждой из сторон уже были жертвы, но ошарашенные «чудом» люди всё же нашли в себе силы остановиться, и сесть за стол переговоров.

Не могу сказать что они тогда чувствовали, рассказ Василича был весьма лаконичен, одно знаю твёрдо, оказаться на их месте я бы не хотел.

Это как потерять что-то очень-очень важное, отомстить, а потом найти потерянное в другой куртке. Страшно и больно.

Но сделанного не воротишь, поэтому надо перешагнуть через это, и жить дальше. Тем более, если рассматривать наше путешествие не как бегство, а как разведку, то разведка эта получилась очень даже продуктивной.

И пусть мы ничего не приобрели в материальном плане, но зато собрали такое количество информации, — причём информации настолько критично важной, что, как бы цинично это не звучало, она стоила принесённых жертв.

— Уже почти двенадцать! — крикнула из кухни Аня, напоминая что на пол первого договорились встретиться с Василичем. Он должен был собрать тех кому доверял, а таких было не много, ну а мы отчитаться о «проделанной работе». Как я понял из его слов, после всей этой бучи, какой-то определенной власти в селе не было. Народ хоть и примирился, но как только доходило до каких-то решений касательно руководства, волнения начинались с новой силой. Поэтому пока жили так, по инерции. Благо что и решать особенно было нечего. Обычная рутина.

Поблагодарив супругу за напоминание, я решил что времени ещё достаточно, — а за мной должны были заехать минут через двадцать, и осмотревшись в доме, вышел во двор.

Заглянул в сараи, проверил ветряк. На первый взгляд ничего не пропало, всё лежало на своих местах. Ветряк крутился, но тока не давал, видимо ветром сорвало один из ведущих к батареям проводов. Дел на десять минут, но сейчас некогда, займусь попозже.