Страница 34 из 243
В первой половине июля 1403 года между королевскими герцогами в Париже велись напряженные дискуссии о том, как будут финансироваться многочисленные войны Людовика. Тема была исключительно деликатной, и ее обсуждения происходили в тайне. Ясно только, что они в принципе согласились с тем, что, когда придет время, будет введен новая тяжелая талья. Можно было ожидать, что герцог Бургундский будет возражать. Однако он этого не сделал. Вместо этого он, похоже, отказался от своей давней привязанности к перемирию с Англией и согласился на введение налога, очень похожего на тот, на который он так старался наложить вето в 1402 году. Почему? Частично ответ заключается в том, что его политические позиции в Париже были слабее, чем годом ранее. Но главная причина, по-видимому, была в том, что его подкупили. Смирившись с потерей своего политического влияния, он потребовал значительного увеличения выплат для себя из французской королевской казны в качестве платы за свою покладистость. В итоге он получил увеличенную пенсию за текущий год в размере 100.000 ливров и еще 120.000 ливров в виде единовременной субсидии из резерва Казначейства. Почти все эти деньги были выплачены в период с октября 1403 года по апрель 1404 года. С чисто финансовой точки зрения это была выдающаяся сделка. За эти месяцы Филипп получил из французской королевской казны больше, чем за любой сравнимый период своей жизни[131].
Из обмена мнениями в Лелингеме видно, что англичане с глубоким подозрением относились к своим французским коллегам и сомневались в их доброй воле. И у них были на то все основания, поскольку французское правительство, публично придерживаясь перемирия, использовало бретонцев для его нарушения. Летом 1403 года в Морле на северо-западе Бретани был собран флот вооруженных торговых судов для действий против англичан: около тридцати кораблей с 1.200 вооруженными людьми на борту в дополнение к их экипажам. Масштабы этого предприятия и личности участников не оставляют сомнений в том, что оно пользовалось поддержкой Совета французского короля. Главными командирами были адмирал Бретани Жан де Пенуэ и капитан герцогской крепости в Бресте Гийом дю Шатель, камергер герцога Орлеанского. Флот Морле нанес большой ущерб. 8 июля 1403 года он застал врасплох английский рейдерский отряд, стоявший на якоре в гавани Сен-Матье. Англичане попытались бежать, но бретонцы разделили свои силы на две части и устремились им навстречу, издавая ужасные крики, когда они сближались с кораблями противника. Завязавшийся бой продолжался шесть часов, пока у англичан не закончились боеприпасы. К тому времени 500 человек из их экипажей были убиты во время сражения, а еще 500 брошены в море и утонули. Еще 1.000 человек была захвачена в плен для получения выкупа. По сообщениям, было захвачено 40 английских кораблей. После доставки своих призов и пленных бретонцы примерно в начале августа снова отплыли к западному побережью Англии. Там они засели в гаванях, подкарауливая подходящие для нападения входящие или выходящие корабли. Они высаживались на берег и сжигали поселения, убивали жителей и многих забрали ради выкупа. Эти операции завершились 9 августа 1403 года, когда ранним вечером они проникли в Плимутский залив и высадили своих людей примерно в миле от города. Обвинения хрониста Томаса Уолсингема в халатности вполне могли быть обоснованными, поскольку, похоже, ничего не было сделано, чтобы помешать высадке врага. Город не имел стен. Французы подошли к нему незаметно в сумерках и обрушились на него после наступления темноты, быстро перебив всех кто попался под руку. Вся ночь прошла в поджогах и грабежах. На следующее утро нападавшие отплыли с большим количеством пленных и несколькими захваченными грузовыми судами, когда подошел сэр Томас Беркли с войсками западных графств. По пути домой бретонцы высадились на Гернси и Джерси, причинив еще больше разрушений и взыскав с жителей большой откуп. Это был самый страшный набег на побережье, которому Англия подверглась с 1370-х годов[132].
Эти события совпали с самым серьезным внутренним кризисом царствования Генриха IV. Весной 1403 года Перси, Генри граф Нортумберленд и его сын Генри Хотспур, которые были главными участниками переворота, возведшего Генриха IV на трон в 1399 году, решили порвать с ним. Причины по которым они сделали это многое говорят о неудачах английского короля как политического управленца. Перси были главенствующими территориальными магнатами на севере в течение почти столетия. На протяжении большей части правления Ричарда II они пользовались почти вице-королевской властью на севере в качестве хранителей восточного участка шотландской границы, а после переворота Генриха IV в 1399 году — и западного участка, Чешира и северного Уэльса. Своей властью в регионе они были обязаны таким факторам, с которыми нелегко было сравниться другим семьям: огромные земельные владения в Йоркшире, Нортумберленде и Камберленде; контроль над некоторыми из главных крепостей на севере; личное знакомство с пограничными лордами с обеих сторон границы; сильная личная преданность, которой эти весьма успешные воины пользовались у своих вассалов, союзников и последователей. По словам хрониста XV века, который сам был сторонником Перси, они "владеют гуртами людей на севере и всегда владели ими". Перси стали незаменимыми. Когда Ричард II в конце своего правления попытался отстранить их от управления, его выдвиженец Эдуард Норидж, герцог Омальский (внук Эдуарда III), прямо сказал ему, что без них управлять севером невозможно[133].
В 1403 году у Перси было несколько причин считать, что их значение не было признано королем. Одна из них заключалась в попытке Генриха IV уравновесить свою власть путем продвижения интересов Невиллов, другого великого дворянского дома севера. Ральф Невилл, граф Уэстморленд, шурин короля, был близок к нему на протяжении многих лет. К моменту воцарения Генриха IV граф Уэстморленд был одним из великих территориальных магнатов севера с важными владениями по обе стороны Пеннинских гор. На северо-востоке, где были сосредоточены интересы Перси, его власть заметно выросла. Он уже был крупнейшим землевладельцем в автономном графстве-палатинате Дарем. Вскоре после коронации короля он получил огромное графство Ричмонд в Йоркшире, традиционно принадлежавшего герцогам Бретани, которое ранее сдавалось в аренду Перси. Ральф Невилл получил контроль над пограничными крепостями Уорк и Бамборо в Нортумберленде, где Перси когда-то были единственной военной силой. Отстранение Хотспура в 1402 году от командования Роксбургом, последней сохранившейся королевской крепостью на юге Шотландии, помимо Бервика, было символическим актом. Роксбург находился на территории, на которую Перси имели древние претензии. Заменой Хотспура стал граф Уэстморленд.
Недовольство Перси растущим влиянием Невиллов на севере усугублялось их шатким финансовым положением. Они лично несли большую часть тяжелого бремени по финансированию обороны шотландских и валлийских границ. Генрих IV медлил с выплатой долга, что было следствием его собственных острых финансовых проблем. В июле 1401 года Хотспур подсчитал, что задолженность перед ним и его отцом достигла 5.000 фунтов стерлингов. Два года спустя сумма выросла в четыре раза и достигли 20.000 фунтов стерлингов. Хотя Перси были безмерно богаты, но денег постоянно не хватало, и их отсутствие унижало их перед своими сторонниками. Как писал граф Генриху IV в июне 1403 года, если его гонорары и расходы не будут оплачены, "рыцарство вашего королевства будет дискредитировано в этих краях, а я и мой сын, которые являются вашими верными вассалами, будем обесчещены". Раздражало и то, что счета Перси Казначейством часто не оплачивались, в то время как их соперник Невилл до сих пор не испытывал трудностей с оплатой своих собственных счетов. После победы при Хамильдон-Хилл Нортумберленд, Хотспур и их сторонники были осыпаны похвалами и почестями, но мало что было сделано для погашения задолженностей перед ними, а их надежды на богатую военную прибыль были разрушены отказом Генриха IV позволить им получить выкупы за ценных пленников. Хотспур отказался выполнить приказ короля о выдаче ему графа Дугласа, и этот вопрос все еще оставался нерешенным. Средневековое правительство было основано на чувстве преданности своему сеньору. Психологический барьер для мятежа был ослаблен переворотом 1399 года. Один государственный переворот по своей природе подталкивает к другому. Перси решили использовать свой шанс контролировать власть короны в собственных интересах[134].
131
В ордонансе от 30 января 1404 года о введении тальи (BN Fr. 25708/532) записано, что он "много раз обсуждался, как в нашем присутствии, так и в других местах, между герцогами Беррийским, Бургундским, Орлеанским и Бурбонским". (ср. аналогичные заявления в *Vaissète, x, 1913–17 и BL Egerton Ch., 19). Единственное время, когда король был в здравом уме и все четыре принца находились в Париже, были первые три недели июля 1403 года: см. Itin. Ph. le Hardi, 335; Lehoux (1966–8), iii, 497; Jarry, 286–7; Troubat, ii, 818; Chron. R. St-Denis, iii, 102, 122. Philip's pay-off: AD Côte d'Or 1538, fol. 23vo, 35; Pocquet (1938), 139, 158; Nieuwenhuysen, i, 194–5 (A
132
Chron. R. St-Denis, iii, 104–12; Monstrelet, Chron., i, 71–2; Cochon, Chron., 209; Chronographia, iii, 225–6; St Albans Chron., ii, 382–4; Chronicles of London, 63–4; Eulogium, iii, 395; Foed., viii, 325–6; Cotton MS Galba, 77–8. О Гийоме дю Шатель: Gonzalez, App. 184. Стены Плимута: CPR 1401–5, 346, 353.
133
Bean, 3–11; Hardyng, Chron., 378; Hardyng, Chron., 378 (котировка); PRO C47/22/11 (10), partly calendared in Cal. Doc. Scot., iv, no. 506 (должно быть датировано 1399) (Ed. of Langley).
134
Невиллы: Arvanigian (2003), 82, 119–20, 124–7; Rot. Scot., ii, 161. Финансы: Proc. PC, i, 204–5, ii, 57–9; Steel, 84, 86, 87, 88. Дуглас: Hardyng, Chron., 360.