Страница 14 из 101
Шансов помочь ей и как-то изменить ее судьбу, если я даже с диким криком кинусь на них, размахивая газовым ключом — меньше, чем ноль. Только сам по-глупому подставлюсь и буду об этом жалеть все оставшиеся мне секунды жизни. Видно, что эти рыла чугунные шуток не понимают в принципе.
Даже, если на секунду представить невозможное, умудрись я как-то отбить ее и спасти от принесения в жертву, что мне с ней делать потом? Если мы здесь останемся вдвоем?
Совсем, конечно, нереальный вариант, но, если только представить, что у меня такое получилось?
Дальше ее и возможно тогда еще меня ждет долгая, мучительная смерть от голода и холода.
Если из чувства милосердия не бросить ее сразу же, ведь в ее возрасте, с каким-то переломом после падения, она точно не сможет куда-то идти часами по безлюдной степи, выбираясь к людям. Тем более, из посуды мы имеем одну маленькую пластиковую бутылку, по такой жаре — это на один раз попить, и то — только мне одному.
— Так что шансов выжить вдвоем у нас нет, только мучения предсмертные растянутся на долгий срок, — уговариваю я себя, понимая, что совсем сейчас не молодец, пусть даже только в своих собственных глазах.
А здесь ловить нечего больше одного дня, пусть тут есть вода, только, едой совсем не пахнет, а пахнет очень плохой смертью и невыносимым пеклом. Здесь можно только терять силы, физические и моральные, час за часом и день за днем. Еще пока не ясно, какая тут ночью температура, возможно очень сильно похолодает, как только спрячется за горизонтом местное светило.
У самого из одежды комбинезон рабочий, футболка и спецовка, еще трусы есть, типа, боксеры. Хорошо, что на ногах оказались армейские удобные берцы, воду держат долго и довольно крепкие сами по себе. Кепка для работы нашлась в ящике, ее пока спрятал во внутренний карман, от лучей светила местного необходимая вещь. Разбираясь с ящиком, засунул нож столярный в потайной карманчик-невидимку под коленом на всякий случай.
Пока у меня есть реальная возможность выжить, отсидеться на площадке, дождаться, как бы это цинично не звучало, пока Марфу Никаноровну принесут в жертву. Потом, если никто больше не прилетит из подвала или еще такого же места, через полчаса нелюди соберут свой временный лагерь и уйдут восвояси.
Очень на это надеюсь, что эта кровавая ставка просто не сработает, а чуткие уши нелюдей не услышат сигнала.
И тогда наконец я вытру липкий пот со лба, сяду и заплачу, хорошо понимая, в какую безнадежную задницу я попал…
До этого момента времени на то, чтобы расслабиться и загрустить не нашлось совсем, все время какие-то движения приходится совершать, реально необходимые для выживания.
И помолюсь за старушку, чтобы она сразу попала на небеса, хотя, куда ее душа теперь может устремиться, оказавшись на чужой планете под чужим небом.
Что там в писании про такую возможность говорится — да вроде, совсем ничего.
Камланье внизу настойчиво продолжилось, как я и думал, обряд снова начался без откладывания в долгий ящик, еще и по ускоренному варианту, ибо, скоро зайдет местное светило.
Часа полтора-два до этого очень интересующего меня сейчас события осталось.
Сегодня коварное небо и неблагодарные боги прислали племени местных орков недостойную замену. За жертву двух еще вполне готовых к работе женщин — всего то одну древнюю старуху и одного чудного красивого животного, с которым смогут вволю играться дети орков.
Впрочем, судя по рассказам, кошки и коты пропадали в этом подвале довольно часто, поэтому такое животное может оказаться немного знакомо этим кочевникам. Хотя бы по рассказам, сказкам, былинам и устным народным преданиям кочевого народа без письменности.
У них это действо заменяет казино или ставки на интерес, похоже, можешь принести в жертву ненужного пленника или пленницу, потом недолго подождать, что тебе пришлют по громкому сигналу взамен жертвы местные боги.
Правда, совсем уж такими ненужными пленницы орков мне не показались, вполне еще в силе нормальной, чтобы работать на хозяев своих. Почему их приговорили к смерти — непонятно, может, вера у нелюдей такая, может, наказание за какую-то провинность?
Или просто принесли жертву богам, чтобы удача оказалась на их стороне?
Прикидывая так, я осторожно выглянул наружу за скалу и снова похолодел, который уже раз за этот бесконечно долгий и ужасный день.
Один из дозорных на страшного вида скакуне с большими зубами решил сам или получил приказ объехать курган по кругу и едет теперь по нижнему краю кургана. Еще минута и он увидит меня, прячущегося снаружи кустов.
Собравшись перепрыгнуть осторожно через кусты, я спрятался за каменную стену и посмотрел на всякий случай через них на площадку, однако, тут уже меня пробило полное отчаяние. Теперь я точно загнан в угол, мог бы за Марфу Никаноровну вступиться, ничего бы не потерял, однако, кто же знал, что все так пойдет.
Да и как вступаться с разводным ключом против копья в умелых руках — совсем безнадежное дело выходит.
За следующими от меня кустами, на краю площадки уже виднеется голова и туловище второго дозорного, мало того, через пару секунд туша гиеноконя пропихнулась сквозь кусты и оказалась на площадке.
Не такое уж и святое место оказывается этот курган для нелюдей. Вон, даже со скотиной богомерзкой сюда без проблем заехали.
Пока наездник принялся рассматривать окрестности с той стороны, откуда и появился караван, где происходит основное действо. Причем, уже в третий раз за этот час проходит, поэтому у меня есть всего несколько секунд, чтобы принять решение.
Вариант только один у меня — бежать. Вопрос — куда мне бежать?
Есть, конечно, и такой вполне возможный выбор — выйти самому на площадку, улыбаясь и протягивая руки в знак дружбы, самостоятельно сдаваясь в плен и склоняя голову перед чужой волей.
Что за этим последует — одному Богу известно и то, явно, что не нашему.
Могу и на жертвенный камень попасть, поэтому я не собираюсь сдаваться, пока хочу попробовать убежать.
Попытка — не пытка! Или все же это деяние попахивает пытками?
Теперь уже только в правую от меня сторону, прикрываясь каменной стеной и рассчитывая, что всадник, который оказался наверху, не скоро подъедет к моему краю, а второй дозорный сразу поднимется наверх, не разглядывая вторую сторону кургана.