Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 35



— Тебе часто приходится возить сестер?

— Нет, — возмущенно сказал Варт. — Но я не могу позволить себе привередливость.

Глава девятая

Мальчик-менестрель

Вслед за утром последовал жаркий день. Варт спросил дорогу у пары пастухов, еще одного сборщика налогов, а также у водителей трех других вагонов. Ответ всегда был одним и тем же. Изумруд была удивлена, осознав, что наслаждается поездкой. Она никогда не заезжала так далеко от Окендауна с тех пор, как впервые вошла в обитель, и успела позабыть, каким интересным может быть окружающий мир.

— А ты что? — спросил Варт. — Почему не поехала до Новой Рощи на карете?

В общем, это было не его дело, но если она соврет мальчишке — он будет иметь право соврать ей. В любом случае, врунья из неё была так себе.

— Кто-то использовал колдовство в самом сердце Окендауна. Я заметила это, и не стала врать. Поэтому они отослали меня прочь.

— Ох, это плохо! А что за магия?

Инквизиторы в Темной Зале утверждали, что любая ложь станет им известна. Разумеется, это было не пустое хвастовство. Большинство Белых Сестер могли сделать то же самое, ощутив вонь смерти, доносящуюся ото лжи. Изумруд была достаточно уверена в том, что реакция Варта была притворной. К сожалению, она пришла к выводу, что парнишка не тот, за кого себя выдает. Он играл в игры Верховной Матери.

— Скверная. На меня напал паук, поболе тебя ростом. Если честно, понятия не имею — хотел он убить меня или просто напугать. Он просто прыгнул. Никто так и не признал, что произошло нечто из ряда вон... Я была в меньшинстве.

— Не честно! И что ты собираешься делать?

— Найду мужа побогаче.

— Правда? — такого он не ожидал. Теперь мальчик выглядел недоверчиво. — А не окажется ли это еще сложнее? Не замужество — уверен, тебе не придется долго искать. Я имел в виду — найти того, кто тебе действительно понравиться.

— Вполне вероятно.

— У тебя нет родителей, братьев?

— Мать все еще жива. Но у неё и медного гроша не водится.

Либо Изумруд следовало лучше следить за языком, либо Варт умел задавать вопросы, но вскоре она обнаружила, что рассказывает мальчику о болезни отца и чародеях из Святилища Джентелхольма. — Они сказали, что смогут вылечить его. Но боль становилась сильнее. Вскоре он не переставал кричать, пока не получал порцию магии.

Губы Варта искривились от ужаса.

— Они делали только хуже?

— Не знаю. Некоторые недуги ведут себя подобным образом. Поэтому, возможно, они не причем. Разумеется, мы не могли ничего доказать. Но маги задирали цену.

— Вот почему король пытается надавить на элементарии, — возмущенно сказал мальчик. — Его новый Суд Магов разберется со всеми подобными ужасными случаями. Им помогают некоторые добрые маги. И Белые Сестры. Ну и Старые Клинки, конечно. Ты, должно быть, слышала о сире Змее, который некогда был заместителем командира королевской гвардии? Он у них главный... Официально, они называются члены комиссии Суда Магов. Но все они рыцари Ордена, потому люди зовут их Старые Клинки. Они ходят и проверяют элементарии. Однако, часто маги атакуют. С помощью монстров, огненных шаров и прочих страшных штук. Рыцари делают просто замечательную работу, и... — его детское лицо снова покраснело. — Я брежу, да? — пробормотал он. — Но ты ведь слышала о Белых Сестрах, которые помогают Суду? Их не называют Старыми Сестрами, но... Ладно, ты должна знать.

— Я слышала о них, — Изумруд вызывалась присоединиться, но таких волонтеров насчитывались сотни, потому ей отказали. — Некоторые из них тоже погибли.

— Я не знал.





— Откуда бы тебе? — спросила она тихо.

Он неловко сглотнул.

— Ну... Я интересуюсь, — через минуту, он украдкой взглянул на женщину и, видимо, решил, что она не убеждена. — Однажды, я встретил сира Змея. Ты должна рассказать ему про этих... из Джентелхольма.

— Я не смогу доказать, что они сделали отцу хуже. Они поднимали цены, пока не забрали все наши деньги. Когда отец умер — ничего не осталось.

Даже Пичьярд — имение, которым семья матери на протяжении нескольких поколений, было потеряно.

— Так значит, они позволили ему умереть, когда нечего было больше брать? — замечание вышло на удивление циничным. Временами, мальчик казался старше, чем выглядел. Она ощутила в нем неожиданный элемент — слабую, едва заметную на расстоянии ноту. Следы знакомого запаха на ветру. Может быть, это остатки какой-то старой магии. Лечения, например. Однако, по какой-то причине, она думала, что здесь что-то гораздо сложнее.

— Может быть, ты прав, — сказала она.

Её братья ушли на войну и умерли в первой же кампании. Белые Сестры предлагали женщинам единственную уважаемую профессию. Кроме того, они платили стипендию даже послушницам, если девушка была наделена талантом и деньги были действительно нужны. Как в её случае. Зрение матери было слишком плохим для шитья. Она могла убираться и мыть полы, но богачи, использовавшие прислугу, едва ли нашли бы в старой женщине со скрюченными руками хоть какую-то пользу. Мать жила на деньги Изумруд. Так что теперь ей нужно будет либо найти богатого мужа, либо остаться ни с чем. Проблема была в том, что большинство богачей были старыми, уродливыми и раздражительными...

— Если ты можешь чувствовать магию, — запротестовал Варт. — Почему не станешь заниматься, чем занимаются все Белые Сестры? Защищать склады от воров и всего такого?

— Мы не... Я имела в виду, они никого не защищают. Они просто чувствуют опасность. Да и кто мне поверит? Они скорее решат, что я была в сговоре с бандой, — женщина улыбнулась своему спутнику. — Ну, хватит обо мне. Хочу услышать твою историю.

Он выглядел слишком юным для интересного рассказа.

— Я? Я — странствующий менестрель. На, — сунув поводья в руки Изумруд, мальчик извернулся, чтобы покопаться в грузе. И хотя Саксон со смирением принял смену руководства, он все же нервно дернул ушами, когда ноги Варта забились в воздухе. Через несколько минут, мальчик снова вернулся на место, сжимая в руке какой-то превосходивший его размерами предмет.

— Это читаррон? — воскликнула женщина.

— Почти... Архилютня. Очень похоже, что матерью её была лютня, а отцом — нерадивая арфа.

Описание было подходящим. Инструмент имел обычные струны кетгута и привычный для лютни корпус в форме половинки груши, инкрустированный латунью и розетками перламутра. Но вместо того, чтобы закончится на шпонках, гриф инструмента тянулся дальше. Фута на три, если не больше. И заканчивался еще одним набором шпонок, которые настраивали второй набор струн — металлический, протянувшийся по всей длине инструмента.

Оставляя Саксона, вполне способного самостоятельно присмотреть за собой, на попечение Изумруд, Варт принялся настраивать свое чудище. Даже на ровном месте подобное могло оказаться чертовски сложной работой. На меленькой, дребезжащей скамье это казалось совершенно невозможным делом. В конце концов, ключи для басовых струн были вне досягаемости юноши. Однако, он настроил странную лютню достаточно хорошо, и вскоре его пальцы затанцевали по струнам, выщипывая мелодию. Он сыграл несколько песен, иногда подпевая, иногда нет.

— Замечательно! — сказала Изумруд, когда мальчик остановился, чтобы снова подергать шпонки. — Ты прекрасный менестрель!

— Лучше большинства.

— Этим талантом ты бы смог больше заработать на жизнь.

Он сочувственно покачал головой.

— Есть более достойные занятия. Хочешь еще что-нибудь?

Она сказала ему играть все, что душе угодно.

У брода они остановились, чтобы покормить коня и дать ему попить из сумки на носу. Из тюка, лежавшего в повозке, мальчишка извлек пару пирогов с мясом и небольшую бутыль пива. Эту трапезу он разделил со своей пассажиркой. Он снова сыграл на своей архилютне, делая это гораздо лучше здесь, на ровной земле. Женщина заметила, что он редко использует дополнительные струны. Когда те шли вход, результатом не всегда была мелодия. Это был красивый инструмент, который стоил гораздо дороже, чем парнишка мог бы заработать за годы.