Страница 2 из 41
Глава 1
Меланья
Облокотившись локтями о крепкий дубовый стол и подперев тяжёлую от мыслей голову правой рукой, сквозь полуопущенные ресницы внимательно, с жадностью ловлю каждое движение Гереха.
Я словно зачарованная, словно околдованная его красотой слежу за каждым его движением, за каждым жестом, за каждым вздохом и взмахом длинных чёрных чуть загнутых кверху ресниц.
Не имея сил оторвать от него жадного, голодного взгляда.
Не имея желания отводить глаза от его лица.
Мой взгляд медленно, изучающе скользит по гордому профилю, замирая на дугах тёмных бровей, на ровном носу и тонких губах.
Соскальзывает на широкие плечи, обтянутые тканью простой белой рубашки, которая выгодно подчеркивает мускулы рук и развитую грудную клетку, на которую так и хочется положить ладошки, чтобы почувствовать игру развитых мышц под своими ладонями.
Взгляд опускается на сильные руки с длинными пальцами, которые то и дело откидывают назад падающую на глаза светлую чёлку. Воображение тут же рисует красочные картинки того, как эти пальцы могут ласкать, принося удовольствие, вознося до самых небес.
Герех тихо беседует с одноклассником, иногда наклоняя голову чуть в бок, внимательно вслушиваясь в чужие слова и согласно кивая.
Я наблюдаю за тем, как шевелятся его чуть обветренные губы, как мелькает между ними розовый язык, облизывая пересохшие тонкие губы.
И сама невольно повторяю этот жест языком, увлажняя свои. Будто желая почувствовать вкус его губ на своих.
Моё бедное сердце проваливается в пятки и пускается вскачь, а дыхание становится тяжёлым и прерывистым, когда Гер запрокидывает голову назад и начинает громко хохотать над словами своего единственного лучшего друга, обнажая ряд ровных белых зубов.
Угольно-чёрные ресницы отбрасывают длинные тени на бледные щёки и острые скулы, а его светлые, практически белые волосы красиво переливаются в лучах осеннего солнца, пробивающегося в комнату сквозь полузадёрнутые тяжёлые гардины бериллового цвета.
В этот момент он выглядит таким красивым и таким счастливым, что в груди распускается совсем маленькое, но невероятно яркое солнышко любви, желания и нежности.
Нежности к парню, который даже не подозревает о моих чувствах.
К парню, который за пять лет нашего совместного обучения ни разу не разговаривал со мной. Ни разу не обращался ко мне.
К парню, который даже не знает о том, насколько он красив в этот самый момент. В момент, когда он смеётся так открыто. Так искренне. Когда привычная хмурая складка между бровей разглаживается, а мрачность и упрямство в глазах сменяется пляшущими смешинками.
Мой взгляд против воли остановился на крепкой шее, на которой выпирал и плясал от смеха острый кадык.
Возникло несвойственное мне желание подойти к парню и, оттянув его голову назад, открывая доступ к бледной коже, приникнуть губами к сильной шее.
Прижаться ртом к практически прозрачной коже, под которой заполошно бьётся его пульс, и оставить яркие следы, показывающие всем окружающим его девушкам, что этот дракон мой.
Только мой.
Чтобы из груди Гереха вырвался удивлённый вздох, а серые глаза потрясённо распахнулись, глядя на меня.
Чтобы парень хрипло шептал моё имя, пока я буду покрывать поцелуями его лицо и его шею. Чтобы его глаза покрылись поволокой желания, нежности и безграничной любви.
Любви ко мне.
Чтобы он руками сжимал моё тело, прижимая ближе к своей груди, а руки зарывались в мои волосы, пропуская пряди сквозь длинные пальцы.
Но всё это лишь мечты.
Мечты влюблённой по самые уши девчонки, которая может лишь в своих мыслях и в своих снах представлять себя рядом с Герехом.
Сколько длиться моя болезненная любовь к этому парню трудно сказать. Год? Два? Три?
Наверное, я полюбила его с первого взгляда пять лет назад, когда мы впервые пришли в школу подготовки для поступления в Академию Магии.
Я ясно помню тот момент, когда я встретила его. Мы с папой опаздывали на первый сбор учеников. Я бежала со всех ног впереди отца и не успела остановиться, когда из-за угла вышел высокий, худощавый мальчишка со светлыми волосами. Он болезненно поморщился, когда я локтем ударила его в живот, но не сказал ни слова. Придержав меня за плечи, мальчишка улыбнулся мне уголком губ и ушёл, не проронив ни единого слова. А я смотрела ему в спину и улыбалась, пока папа не нагнал меня и не поторопил.
А потом я увидела его в классе, сидящего за последней партой. Серьёзного и собранного. Внимательно слушающего преподавателя. Я радостно ему улыбнулась и помахала рукой, когда он посмотрел в мою сторону. Но на мою робкую улыбку, Герех не ответил. Отвернулся от меня, безразлично мазнув взглядом. Я тогда проревела всю ночь в подушку, считая себя недостаточно красивой. Я обещала себе, что больше не взгляну в его сторону. Но на следующее утро я снова не могла отвести от него взгляд. Снова смотрела на белобрысого угловатого мальчишку, который отдельно от всех сидел в коридоре на подоконнике. Я погрязла в нём по уши. Я заболела им. Бредила. Он был для меня тем самым принцем из сказок. Я каждый день представляла перед сном, как он признается мне в любви. Представляла, как он раскроет свои чувства. Расскажет, что на самом деле уже давно любит меня. Любит с первой нашей встречи.
Но чем старше я становилась, тем четче понимала, что это глупые мечты. Реальность далека от моих детских представлений о нём.
Он был из детского дома, и его поведение никогда не было идеальным. Я несколько раз видела его с бутылкой дешёвого вина, сидящего одного на улице. Я слышала восторженные рассказы влюбленных в него девчонок о том, какой он страстный и несдержанный в постели. Он хамил профессорам и презирал богатых. Презирал таких, как я. Нет, он не был глупым или необразованным. Я поражалась тому, с какой лёгкостью он решает задачи любой сложности. Как на лету он схватывает любую информацию. Но он никогда не стремился выделиться. Он сторонился всех. Ходил вечно хмурый. И огрызался, когда к нему кто-то лез. А я мечтала его приручить. Стать той, которая растопит его ледяное сердце. Стать той, кому он будет позволять касаться себя. Той, которой он позволит любить себя.
О моей болезненной любви, нездоровой привязанности к Гереху не знал никто. Ни одна живая душа. Только мой личный дневник, в который я записывала все свои мысли, тайные и самые заветные желания и переживания.
Там мелким убористым почерком были написаны сотни стихотворений и песен, которые я посвящала лишь Гереху. Признания в любви, которые я могла осмелиться вылить на бумагу. Письма, которые я порывалась положить ему в учебник, оставив их без подписи. Но не хватило смелости.
И гордости. Потому что я всегда была уверена в том, что мужчина должен добиваться своей женщины. Потому что я боялась, что меня высмеют. Потому что боялась услышать отказ из любимых уст. Потому что боялась увидеть насмешку и пренебрежение в любимых серых глазах. Потому что знала, что мне будет слишком больно узнать правду. Правду, что я ему не нужна, как и никто другой. Ведь проще жить мечтами...
Я слишком многого боялась, чтобы осмелиться сделать первый шаг и попробовать испытать своё счастье. Я была слишком трусливой, чтобы сделать решительный шаг, сходя с заданной судьбою дороги. Я привыкла полагаться только на свою судьбу и мирно плыть по течению жизни.
— Чего смотришь так плотоядно на Гереха, будто проглотить его целиком готова? — вдруг раздался громкий голос, который вырвал меня из моих мечтаний и заставил встрепенуться.
Глава 2
Меланья