Страница 41 из 41
— Теперь я понимаю, что значит быть копией родителя, — обращается он к моему отцу.
Статный мужчина возвышается над девушкой, придерживая её за плечи. Я смотрю на них и чувствую тепло в груди. Они такие красивые. Такие… подходящие друг другу. Высокий и сильный отец. И маленькая, хрупкая мать.
— Здравствуйте… родители, — тихо здороваюсь я.
Девушка всхлипывает. Слёзы градом текут по её бледной коже. Мужчина сжимает руки на её плечах. Успокаивая. Поддерживая.
— Я… — не нахожу слов, чтобы передать свои чувства.
— Давайте зайдем в дом, — прерывает затянувшейся молчание отец.
В гостиной стоит тишина, нарушаемая тиканьем часов и всхлипами матери.
— Я хочу сказать, что я рада видеть вас. Я понимаю, что обстоятельства в вашей жизни сложились так, что вы оба думали, что меня нет в живых. Но я могу сказать, что не жалею о том, что так случилось. Я попала в чудесную семью, была окружена заботой и лаской. И оказалось, что всю жизнь росла рядом со своим истинным. Никто не знает, как бы сложилась судьба, если бы всё сложилось иначе, — нервничая, сказала я.
— Судьба любит подшутить, — раздался низкий голос отца. — Твой дядя Уинхилд купил у меня украшение для своей жены, когда я был в полном отчаянье. Из десяти миллионов людей Нумии я встретил именно его. Если бы он не купил украшение, я бы не начал своё дело. Не открыл бы Ювелирный Дом. Не встретил бы Марика. Не узнал бы, что вы живы.
Мужчина обхватил девушку за талию и поцеловал в макушку, прежде чем устроить на ней свой подбородок.
— Ты ведь будешь к нам приходить? — голос девушки тихий и нежный, подходящий ей.
— Буду, мама Меланья. Обязательно буду, — я делаю нерешительный шаг вперёд и заключаю обоих родителей в объятья.
Чувствую их смешанный запах. Приятный. Уютный. И отдалённо родной.
— Спасибо, девочка наша, — шепчет папа Герех. — Спасибо, что пришла. Спасибо, что приняла.
Я молчу. Только прижимаюсь крепче. Слова тут не нужны.
Эпилог
Эля
Небольшой, но уютный зал освещается летним солнцем. Я сижу у окна и смотрю на своих матерей. Обе женщины сидят за столом и разглядывают мои детские фотографии. Благодаря дяде Мэллори у нас был фотоаппарат, с которым мама не расставалась всё моё детство. Я любуюсь тем, как женщины понимают друг друга. Как они смеются, рассматривая фотографии. Я счастлива, что они стали подругами. Настолько близкими, что трудно поверить, что они общаются всего полгода. Я рада, что никто из родителей не ревновал меня, не считал, что я уделяю кому-то больше внимания. Я полюбила маму Меланью и папу Гереха всем сердцем. Они стали мне родными и необходимыми. А ещё я обожала своего дедушку Деониса. Когда он увидел меня, то свалился в обморок. Серьёзный мужчина упал в обморок, не поверив, что у него есть внучка. Он, кажется, решил компенсировать все годы, которые был вдали от меня, заваливая меня подарками. Правда в последнее время он стал слишком задумчивым и всё чаще проводил время на Земле.
— Как тут наши девочки? — в комнату вошли наши мужчины, улыбаясь и сверкая зубами.
— Соскучились, — улыбнулась мама Лена, подставляя губы для поцелуя.
Папа Яр чмокнул её в губы, положив руку на заметный живот и начав что-то нашептывать ей на ухо. Мама зарделась и захихикала.
Почувствовала прикосновение к своей щеке и оторвалась от любования родителями. Марик присел на подлокотник кресла и с ласковой улыбкой смотрел на меня. Сколько бы времени не прошло, я никак не привыкну к тому, что сердце ухает в груди, когда он так близко. Когда он может касаться меня так открыто, не боясь, что нас осудят.
— Я так сильно тебя люблю, Рик, — прошептала я, смотря в зелёные глаза напротив. — Ты даже представить не можешь.
— Представить не могу, — согласился он. — Зато почувствовать могу. Чувствую каждый день, моя девочка. Каждый день.
Конец