Страница 23 из 34
Я слонялась то и дело мимо него по нашей тесной каморке, надеясь, что он заведёт хоть какой-то разговор, что-то спросит. Но он молчал. А мне не позволяла гордость завести беседу первой.
Да что он себе позволяет! — негодовала я, матерясь под нос в своей комнате, хоть уже не клетке – замок он больше не закрывал. Но всё равно я его пленница, ведь он удерживает меня здесь силой, использует ради каких-то своих наверняка грязных целей, просто завернув повод в какое-то мнимое благородство.
Логично, чётко, не подкопаться… а душа всё равно была не на своём месте. И я сдалась…
Услышав, что он вернулся – а отсутствовал он не менее трёх часов – я выглянула из комнаты.
Он снова был хмурым, расстроенным и каким-то… опустошённым, что ли. Каждый раз он таким возвращался.
— И какие там новости?
Хороший же повод.
— Никаких, — буркнул он, бросив телефон на диван.
Я моментально перевела взгляд на злосчастный кирпич. Раньше он всегда его прятал. Почему не прячет сейчас?
— То есть ты хочешь сказать, что отец до сих пор не согласился выполнить твои условия?
— Нет.
— Господи, это бред какой-то! — не выдержала я и снова начала заводиться. — Просто поверить не могу! Мы торчим здесь уже пятый день. Пятый день я для него неизвестно где, может, меня тут пытают, а он не соглашается?
— Делай выводы сама, — Найк прошёл на кухню и принялся пить тёплую стоялую воду прямо из бутылки.
Я последовала за ним и облокотилась о дверной косяк:
— А может, ты попросил что-то такое нереальное? Не знаю: звезду с неба, апартаменты на Марсе, пост президента.
Он отнял горлышко бутылки от губ и посмотрел на меня:
— Я похож на ненормального?
— Вообще-то, ты человека похитил. Представь себе, да, есть такое!
— Когда-нибудь потом, я надеюсь, ты поймёшь, что мной двигало. Может, не сейчас, со временем. Когда подрастёшь.
— Во-первых, я давно не ребёнок, понял? Мне девятнадцать! А во-вторых, кто тебе сказал, что у меня не хватит мозгов понять сейчас?! Или по-твоему, я полная дура?
— Я не хотел тебя обидеть.
— Но обидел!
Мы немного помолчали, и я снова сдалась первой:
— Пожалуйста, Найк, расскажи мне всё, — подошла к нему ближе и снова, как и днём, коснулась его плеча. — Клянусь, что не стану осуждать и попытаюсь тебя понять. Обещаю.
Он с мгновение смотрел на мою руку, а потом мягко её с себя снял.
— Это вряд ли.
— Вряд ли что?
— Вряд ли ты поймёшь. По крайней мере сейчас.
И пошёл в прихожую, а я поплелась за ним.
К нему невероятно сложно найти подход, он закрыт, как самая прочная ракушка. И наверное, впервые в своей жизни я хотела раскрыть кого-то настолько сильно. Абсолютно чужого человека. По сути, моего врага, но почему-то врагом я его не ощущала, как и не считала, что он психопат.
Я понимала, что тут всё гораздо, гораздо глубже, только вот делиться он никак не хотел.
— Я никому не расскажу, если ты боишься этого. Честно.
Он поднял на меня усталый взгляд и вдруг улыбнулся.
— Я не боюсь, это не секрет для твоего отца.
— Значит, я всё равно рано или поздно всё узнаю – не от тебя, так от него?
— Зависит от того, как он тебе всё преподнесёт.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — я села рядом с ним на жёсткий диван и почувствовала, как он напрягся. Не диван, конечно, Найк. Который и не Найк вовсе. Дурдом.
Мы посидели какое-то время молча бок о бок, слишком близко для положения “похититель-жертва”. Хотя жертвой я себя не чувствовала.
А потом он повернул ко мне голову:
— Зачем ты брала мой телефон?
В его голосе не было зла или претензий. Это действительно был просто вопрос ради ответа. И я решила не врать.
— Хотела позвонить папе.
— Не веришь мне всё-таки.
— Так ты же ничего не рассказываешь!
— Если бы ты до него дозвонилась, он бы сказал тебе всё что угодно, но точно не правду. Собственно, поэтому ты до сих пор здесь – он боится, что правда станет достоянием общественности.
— Я так понимаю, о конкретике тебя просить бесполезно?
— Вот видишь, ну какая же ты дура? — и снова улыбнулся. Слишком мягко и тепло. И глаза у него были добрые, только грустные.
Под гнётом его внимательного взгляда мне не было неуютно, скорее я отчего-то вдруг разволновалась, поэтому поспешила перевести тему.
— А почему телефон такой странный? У него даже экран не сенсорный. По-моему, такие раньше были, сто лет назад, — ну и как же не поддеть: — Ты настолько бедный?
Он пару раз удивлённо моргнул, потом улыбка из обычной переросла в широкую, а затем и вовсе превратилась в смех.
— Это не обычный телефон, мажорка.
— Спутниковый, что ли?
— Ну типа того.
— А чей это дом?
— Мой.
— Твой? То есть… — я осмотрела помещение новым взглядом, будто увидела впервые. — То есть ты тут живёшь?
— Нет, конечно. Я купил его несколько месяцев назад.
— Зачем?
В душу вгрызся смутный червяк подозрений. Найк молчал, чем подпитывал мою догадку всё больше и больше.
— Ты готовился, да? К моему похищению готовился! Всё предусмотрел! Место, время, убежище, скрытое от посторонних глаз непролазным лесом. А ещё у тебя есть оружие, и ты можешь пристрелить меня в два счёта, если захочешь! Ты чокнутый, Найк, ты знаешь это?!
— Я уже объяснял, что это была вынужденная мера. Я не сделаю тебе ничего плохого, отпущу и сдамся, как только получу от твоего отца нужное признание.
— Признание в чём? — я уже практически кричала. — Ты только путаешь меня, с каждым днём всё больше и больше. Я устала! И хочу домой! Мне надоело это всё. Я просто… просто хочу домой.
Я не ожидала от себя такой реакции, не хотела и не планировала, но всё-таки заплакала. Сидела и рыдала, размазывая по щекам позорные слёзы бессилия.
— Отпусти меня, пожалуйста, — подняла на него зарёванное лицо. — Обещаю, что не выдам тебя. Ну хочешь, я сама попрошу отца сказать то, что тебе нужно? У меня получится, обещаю. Я точно знаю все его болевые точки. Только отпусти.
Кажется, он не ожидал такой моей реакции. В его чёрных глазах плескалось что-то похожее на растерянность и даже вину.
— Тебе настолько здесь плохо? Я тебя как-то обижаю?
— Нет. Я просто очень устала. Ты ничего мне не говоришь, и я ощущаю себя запертым в клетку хомяком. Разменной монетой. И самое противное – чувство тотального бессилия. Когда ты ничего не можешь сделать. Совсем ничего!
— Я уже сказал, что это была вынужденная мера. Мне самому неприятно. Думаешь, мне доставляет удовольствие держать тебя в неволе?! Нет! И я хочу отпустить тебя, но не могу! Иначе всё это окажется зря! Твоё нахождение здесь, мой приезд в этот город. Несколько месяцев работы – всё коту под хвост! Пожалуйста, потерпи ещё чуть-чуть, мажорка, — он протянул руку и вытер большим пальцем с моих щёк слёзы. — Ну не плачь, пожалуйста.
Его взгляд блуждал по моему лицу, исследуя каждую черту. А я рассматривала его лицо. Ещё совсем недавно чужое и даже пугающее, а теперь… всё изменилось. Я препираюсь с ним, торгуюсь, пытаюсь обмануть, но понимаю, что в глубине души рада видеть его, выходя по утрам из своей душной комнаты. Он словно неисследованная галактика, он совсем не то, что мне нужно, он враг, он преступник! Но…
— Поцелуй меня, Найк, — всхлипнув, я опустила взгляд на его губы.
Я думала, что он высмеет меня или вообще пошлёт, но он не стал этого делать. Он просто переместил ладонь на мой затылок и поцеловал.
По-взрослому, без суетливого напора и не озвученного призыва к чему-то большему. Не быстро и не медленно, не стараясь показать свою самость, но и не сдерживая в себе себя настоящего.
Поцелуй взрослого мужчины, от которого у меня перехватило дыхание. Впервые в жизни от какого-то обычного, казалось бы, поцелуя.
Я закрыла глаза и в буквальном смысле поплыла. И мне стало совсем всё равно, где я, что я заложница, что где-то там, в той, прошлой моей жизни, кто-то волнуется обо мне и ищет.