Страница 22 из 53
- Что ты такое говоришь? – мама отшатывается, словно я её ударила.
- Если бы ты отшила отца Стаса, если бы у вас ничего не было, то не было бы Глеба.
- Нет. Я хотела сказать о другом. Если бы я…
Она опускает голову, закрывает глаза ладонью. Мы сидим на скамейке, недалеко от того самого места, где началась наша с Коршуном история.
Я неожиданно для себя начинаю рассказывать об этом маме. Не знаю, слушает ли она…
Внезапно слышу лай и знакомый голос.
- Мерлин! А ну брось эту гадость! Иди сюда! Иди ко мне, звезда моя…
- Богиня… - шепчу про себя, а потом толкаю маму, - посмотри, это та самая дама с собачкой! Богиня!
Машу рукой и кричу приветствие. Богиня, как ни странно, узнает меня, радуется, рассказывает маме, какие мы с Коршуном герои, как спасли её любимую доченьку – это она о прекрасной Мерлин, которая реально похорошела за тот месяц, что я её не видела.
Мама почти не участвует в разговоре – гладит собаку, которую Богиня бесцеремонно посадила её на колени, подстелив свой палантин.
- Дети у вас – чудо! Особенно парень! Такой красавец! И из приличной семьи. Да-да, я всё помню, детка, на память не жалуюсь, я же была педагогом в школе! Дядя у мальчика знаменитый врач, шикарный мужчина. Товий! Красавец, богатырь, вы знакомы?
- Да, - неожиданно для меня отвечает мама. – Он был ординатором, когда я училась на первом курсе.
- Вы тоже доктор?
- Увы, нет. Всего лишь медицинская сестра.
- Это тоже отличная работа! Браво! Всем медикам браво! – Богиня всё такая же эксцентричная, и одета шикарно – в брючный льняной костюм цвета травы. Самый модный цвет этого лета.
- Ладно, девочки, я побегу, у меня массаж. Вот, моя визитка, на всякий случай. Там телефон. Если что-то будет нужно.
Я забираю визитку себе. Мало ли…
Когда Богиня уходит говорить начинает мама.
- Нас познакомил Товий. Мы с подругой Аллой вместе практику проходили, а Товий, он в той клинике работал и в институте по совместительству, курировал нас. К нему брат приехал как-то раз, вместе с другом. Первая с ними Аллка познакомилась. Меня в тот день не было. Он ей понравился.
Я сразу понимаю кто. Отец Коршуна. Коршун старший.
- Товия тоже все звали Коршун. Они все время смеялись, Коршун старший, Коршун младший. Оба такие высокие, Товий вообще огромный, Витя чуть ниже.
Мама замолкает, словно прокручивает в памяти киноленту.
- Алла мне сразу сказала, что Виктор её. Я была не против. Честно, я вообще не собиралась идти ни на какую встречу. Мне было не до романов, я хотела учиться, то, что я в медицинский поступила – это было просто счастье, я столько сил на это положила! Какие там мальчики, свидания, любовь! Всё мимо. Алла все уши мне прожужжала, как ей Виктор понравился, какой он шикарный, что он ей как раз подходит. Она высокая и он тоже, а я со своим ростом… В общем, мне там даже ловить нечего. А Витя сразу на меня стойку сделал.
Мама рассказывает, а мне кажется я смотрю кино. И в главных ролях не мама и отец Коршуна, а мы. Стас и я…Хотя, у нас всё было по-другому.
Вместо подружки – несчастная собака. И нереальная Богиня… Сердце щемит, дыхание сбивается, молниями прошивает.
Почему все вот так? Почему? И что теперь делать?
- Я ему телефон не дала. И не рассчитывала на общение. Он оказался настойчивым. Приходил к институту с охапками роз, на машине домой предлагал подвезти. Аллка бесилась сначала, а потом сказала, мол, что ты, дура, ломаешься, такой парень! С таким, мол, тебе эта медицина нафиг не сдалась. Виктор тогда уже институт окончил, и его отец пристроил на хорошую службу.
Она снова замолкает. А я чувствую, как вибрирует телефон в сумочке. Это может быть только Коршун. Он. И я не могу не ответить! Я не хочу вот так…
Сообщение.
«Как ты, Синеглазка?»
«Нормально, с мамой разговариваю».
«А я с отцом. Ты уже в курсе?»
В курсе чего? Что он имеет в виду? То, что наши родители были… близки? Или… или в курсе того, как его отец бросил мою беременную маму?
Я понимаю, что Стас не виноват в этом, но всё равно мне… мне больно от того, что он ЕГО сын.
- Это тебе он пишет?
- Да, мам…
- И что?
- Спрашивает, как я… Мам, там в машине… ничего такого не было, мы… мы просто целовались.
- Он тебе нравится, да? – почему-то у неё такой бесстрастный голос! Но я точно знаю, что ей не всё равно.
- Я… я люблю его мам. – в этом я уверена. Я люблю.
Нравится – это не про нас. Не про меня и Стаса. Мы… мы любим! Я знаю, что и он тоже. Я это вижу. В его глазах вижу.
Он все время говорит о том, какие красивые глаза у меня, но у него глаза просто необыкновенные. Они цвета… цвета темного янтаря, такие большие, яркие, с длинными ресницами… И когда он смотрит – меня окрыляет этот взгляд, заставляет трепетать, дрожать, ждать его тепла…
Еще мне очень нравится, как он пахнет. Не просто дорогой парфюм, которым пользуется, нет. Аромат его тела, мужественный, терпкий. Иногда хочется зарыться в него и… дышать им!
Губы… у него потрясающие губы! Такие нежные, и в то же время сильные, мягкие, и настойчивые. Вкусные. Сладкие. Жаркие…
- Селена… я…
- А ты любила Виктора, мам?
- Любила. – голос глухой, а потом я вижу слезу, которая катится по щеке. – Я очень сильно его любила. А надо было сильнее любить себя. Ладно, пойдем домой.
- Подожди, ты же не всё рассказала? Мам… там, при Глебе…
- А что рассказывать? Он меня лишил невинности, а потом уехал. Отдыхать на юг, с родителями. И Аллочка туда же поехала. А когда они вернулись Виктор почему-то решил, что я ему изменила. Зато Алла была рядом.
- Алла – мама Стаса.
- Именно. Поэтому, прости, дочь, я не могу одобрить ваших отношений. Я не верю никому из этой семейки. Они патологические лжецы. Не думаю, что сын пошёл в другую породу. Красивый мальчик, что ему еще нужно от такой девочки как ты?
- Мама, что ты говоришь? Я… знаешь, если бы ему это было нужно, он бы давно уже это получил!
Говорю с вызовом, резко, сама на себя не похожа в этот момент. А мама… мама снова отшатывается от меня.
- Ну, как знаешь. Я предупредила. Потом не плачь.
- Что, выгонишь, если принесу в подолЕ?
Она неожиданно улыбается, а потом… Потом обнимает меня, к себе прижимая.
- Дурочка какая! Никуда я тебя не выгоню! Просто… ты еще совсем маленькая, тебе еще в школе год учиться! И я… я не хочу, чтобы ты испытала такую боль, которую испытала я. Поверь, это… это очень больно.
Я верю. Очень сильно верю.
Мама не требует, чтобы я не общалась со Стасом, но я все равно говорю шепотом, когда он звонит.
- Значит, Глеб мой брат, да?
Он застает меня врасплох этим вопросом. Я не знаю, что сказать. Я верю маме, но… возможно отец Стаса скажет, что это не так. Может еще и тест ДНК потребует…
- Мочишь? Значит точно, да, Сэл? И давно ты в курсе? Ты же знала, когда ко мне домой пришла, да? Знала… и ничего мне не сказала?
- Стас, я…
Длинные гудки. И у меня словно внутри обрываются все нити, которые поддерживали… я ломаюсь, как кукла, которую отрезали от кукловода.
Глава 32
Чёрт, чёрт, чёрт…
Нажимаю отбой не потому, что обижен или зол – а ведь она может подумать именно так! Выключаю машинально, подвисаю, потому что впервые слышу такое в своем доме.
Дикие крики! Кричит моя маман! Нет, я знал, что она у меня дама явно с темпераментом, но… Блин, семейная жизнь у них была всегда ровной.
По крайней мере при мне они, по-моему, за все время вообще ни разу не поссорились, а тут…
Отдаю себе отчёт в том, что лучше затихариться в комнате, но меня распирает от любопытства. Я же правильно понимаю, скандал из-за моей Сэл? Вернее, из-за её матушки…
Я выхожу из комнаты, торможу на лестнице. Предки меня не видят, а я их слышу.
- Нет, это же надо! Вот же… гадюка! То есть она специально свою девку решила подстелить под нашего мальчика?