Страница 43 из 53
— Пошел нахер.
— Дважды что ли?
— Значит, ответа не будет, — констатировал мужчина и потер лысину. С чувством потер, на эмоциях. Прям заполировал. — Ну и вали.
— А чего не зашел? — Я усмехнулся, притирая багор к черному росплеску крови в дорожной пыли. — Вопросы пропали?
Луза с неким фатализмом изучил городские трущобы, полные теней, и махнул рукой:
— Подумал и понял — нахер. Куда я денусь, а?
— Чет с лексиконом у тебя беда. Члены мерещатся?
Я хмыкнул и воспоследовал за суровой отмашкой собеседника. Меня направляли. Куда? Ответ озвучивать не надо. Двинулся потихоньку, избавляясь от наносного — потрепался с постовыми и хватит.
Ходьбы на полчаса — до бетонного зуба расколотого жилого дома. Площадка рядовая и ничем не примечательная — одна из многих, сотворенных катастрофой. Обломок инфраструктуры, который мне подходит, потому как слышу искомое.
Клекот, щелканье и неверный шаг.
В небольшом проулке толкалась шестерка сухостоя. Оборванные замызганные тела, слепо бьющиеся о кладку и оставляющие черную роспись. Середнячок, без претензий на эксклюзивность.
Но все же сколь отлично наполнение маршрутов — на походе к метрострою тварей выискивали чуть ли не шаманством. А к строй-маркету — пожалуйста, невовремя пернул и отгреб.
Я достал ножи. Добавить нечего, если только полоснуть заглавными буквами и наставить мысленных точек. Шаг и шаг, лицо, помимо воли сложилось в нечто злобное и отрешенное. Говорю же, свело.
Хочу. Сука. Пообщаться.
Твари почуяли живое и разом повернулись, шаркнув по камням, — подались вперед на крохотный шажочек. Медленно, упыри.
Два скользящих движения с уклонением — от стенки к стенке, чтобы раскачать тела. На выдохе удар под подбородок первой бросившейся твари, пропустить хищную отмашку. Сложившись гармошкой, припал к потрепанной конечности сухого и надломил. Треск, что музыка, сука. Осевшее тело подловил на рассекающем взмахе.
Пинок жадному тельцу, тычок плечом, закрывая сокровенное. Мясо откачнулось кеглями, путая мертвое — столкнулись конечности и кости, слиплись загнившие раны. Сверкнула сталь, еще раз.
Одну грязно-седую голову подловил на клацающем хрипе и прибил к стенке. Расплескало. Корпусной удар и следом рассечение связок — шок уже не вызвать, но маневренности лишу.
За куртку схватили жадные пальцы, потянули… Патетично высказываться не стал — не в жилу. Вдох, выдох. Продернув упырину с помятой троечкой груди, отвесил пинка и отработал по глазницам близкого противника.
Кость на кость, суки. Контакт и яростная сладость, что так мило течет. Руки по локоть в грязном и жидком, но мне мало. Удар, уход, смена позиционного вектора и на асфальт влажно шлепнулась требуха.
Завершение маневра. Вокруг оседали тела, последнее — подвисло горлом на ноже, медленно вспарывая трахею.
Я прислушался к себе и отчасти к нежданному постояльцу моего мясного храма. Функция поняла верно и на всех диапазонах транслировала умиротворение, точно ладошкой гладила по непокорным вихрам — милый Джимми, окстись, падла, мир, дружба и никто не уйдет обиженным.
— Как насчет джаза, железная? — спросил у тел.
Ответа нет. Проулок напоминал адское пристанище мясника. Но мне полегчало. Бегло вытерев руки и ножи куском оторванного подола, скупо улыбнулся. Инструктора надеялись, что джаз меня успокаивал, как и большинство призраков-фантомов. Ошиблись.
В тенях стен блеснули три зеленых искорки. Зачтем и примем от щедрот Оси. С блистерами для био надо что-то решать. Универсальные сборщики отлично справляются с штатными адхарами, а вот для био, при моем подходе к добрососедству, надо бы присмотреть тару побогаче. Но это так — на остатках озабоченности.
Подобрав багор, я заглянул в пролом торцевой облицовки и оценил степень внутренней запущенности найденного здания. Этажа до третьего заберусь, если смело брошу тело на плетение арматуры. Перекрытий в достатке, есть где прижать зад и осмыслить.
Классический уголок разрушенной комнаты — сквозь разломы плит видны развалы улиц и бетонные оползни, что тянутся в бесконечность. На полу картонная труха, щепа и мелкий щебень. Чуть ближе к провалу темнели остатки пластикового паркета. Обветшалые желто-серые стены выступали тоскливым ровным фоном.
Собрав немного древесины, сложил кучку и ткнул пальцем. Взвился сизый дымок, пахнуло нагретой гнильцой, а через секунду появились робкие язычки пламени. Я пристроился на видимости картонки, из расчета, чтобы видеть городские пейзажи в широкий панорамный разлом, притерся к стене, давая отдых форсированным мышцам, и замер перед зачатками пламени.
Пепел и уголь. Алые искры. Бег мыслей замедлялся, упорядочивая реальность.
На задворках дефектный сигнал, который мягко бесит, чуть левее — фоновый маячок Оси. А впереди по маршруту — тусклый проблеск машинной надежды. Новый сигнал, с которым рекомендовано смириться.
Направление оценил верно — строительный маркет, где скрестили немного сухостоя с любителями солнышка. А вот про расстояние сказать трудно. Зона Фермы огромна, могу утверждать наверняка. Ведет ли след за новые барьеры, которые так и не увидел, или же притаился в текущей зоне, определить трудно. Как совместить это с нормативом — хер знает. Администрацию навещу, не сомневайтесь, задам Хризу пару вопросов о насущном и решу.
Я поводил ладонью над горсткой угольков и язычки пламени послушно воспряли. Милота, бл… Апокалиптическая пастораль. Пошарив в рюкзачке, извлек надломанную галету и смачно хрустнул. Пикник на троечку, из доступного.
Внизу стукнуло, вдоль улицы прокатился легкий треск. Следом пожаловали источники звуков — четверка охотников, если судить по прикиду. Двое мужчин, двое женщин — промчались в слепом стремлении, не удосужившись прочитать следы. Ушли в сторону строительного схрона, наполненные целеустремленностью при исполнении. Зачем, почему?
Паранойя слегка встрепенулась, намекая. Вооруженный противник слишком близко и обременен целью. Так и хер с ними. Я ем. И задание машины уже принято в раздел необходимого и неизбежного. Психоз ушел. За тем вышел и то словил.
Прислушавшись к шорохам зоны и не уловив интересного, спустился вниз. Пора вернуться и принять свершения группы. Знаю, ждут и готовы поделиться. Ферма для них, что новая райская игрушка, о которой не терпится рассказать. А мой долг — выслушать.
Вернулся без происшествий — пустые метры, проведенные в молчании и ритмике дыхания. На посту при моем приближении вновь нарисовался Луза. Даже закрались подозрения, что выдвигается в попытке защитить бравых подчиненных от негатива меня-доброхота.
Мужчина пригляделся к моей измазанной куртке, открыл рот и… закрыл. Я кивнул:
— Прикинь, твоей смерти так и не нашел. Везунчик. — Выждав пару секунд и не услышав ответа, уточнил: — Нахер?
— Туда, — с облегчением выдохнул мужчина.
И я ушел. А минут через 15 уже входил в здание администрации, где фонило суетой и нервами. Хлопали двери, стучали каблуки. На втором этаже заливисто ржали. Хризолит, как всегда, пребывал на посту и в гордом одиночестве. Скучно считал брикеты в объемистой походной сумке. Деловито мусолил карандаш и записывал в тощую тетрадку. Мир, труд, что говорится.
Я понаблюдал с порога. В комнатенке ощутимо прибыло наградного. У стен навалено, сложено и подвешено добра на многие слюнки пилигримов. Хотя навскидку — все из простого. Просто есть чем обильно умаслить чаяния служивого люда.
— Слюни то подбери, — не глядя объявил мужчина. А мог бы и посмотреть на легкий приступ моего недоумения.
Я посторонился. Рядом на порожке вклинился растрепанный деловой аграрий от 20 до 30 и, ведомый идей, сходу возмущенно выдал:
— Хризолит, Шахиня сказала, что сперва био, а потом портянки. В ней вызрело недоверие, Хризолит.
Безопасник вынужденно прекратил спектакль игнора, воззрился на визитера и сделал страшные глаза. Сотрудник удивился:
— А че семафоришь? Реально же напряг с зеленкой. То, что притащил чокнутый новичок, рассосалось влет…