Страница 64 из 88
Глава 24. Разборки с марой
Посеребренный нож скользнул из рукава в ладонь раньше, чем эти слова прозвучали. Митя крутанул его между пальцами и ударил назад. Тьма сзади шевельнулась… нож пырнул пустоту, а кончики когтей глубже вошли в шею. Митя почувствовал, как течет кровь.
— А-ах! — сладострастно выдохнули у него над ухом и длинный тонкий язык скользнул по коже, слизывая кровь.
Ощущения были чудовищными! Края языка оказались острыми, как двухсторонний клинок, и горячими, как раскаленное железо. Рвущийся из груди крик удалось задавить отчаянным усилием, Митю выгнуло в спине, затылок долбанулся об закрытую дверь — будто сзади никто и не стоял! Но хватка на горле не ослабевала.
— Думаешь, если ты упокоил и убил, теперь можешь делать, что хочешь? — прошипел голос и новое прикосновение языка к шее вызвали новый всплеск боли. — Брать — и не платить?
— Арххх! — Митя захрипел, судорожно дергаясь в сомкнувшейся на горле хватке.
— Чшшшто? — яд в голосе, казалось, был материальным — он разъедал кожу. — Сказать что-то хочешь? Ну, говори…
Хватка на горле разжалась, а чудовищный удар в спину швырнул его через всю комнату. Митя с размаху рухнул на кровать, так что та протяжно заскрипела. Перекатился, путаясь в перине, заскреб руками и ногами, отчаянно пытаясь освободиться от обмотавшегося вокруг одеяла, и свалился, всем телом грянувшись об пол.
Растопырившаяся, точно огромный паук, мара замерла напротив. Ее бледное лицо слабо светилось в темноте, глаза казались темными горячими ямами — так угли горят под слоем золы. Из-под подрагивающих от едва слышного рычания кровавых губ выглядывали желтые клыки — гибкий, не по-людски длинный, алый язык смачно прошелся по одному, по второму… и припадая грудью к полу, мара медленно поползла к нему — ее свисающие рыжие патлы скребли по доскам, как скребет волочащийся за крысой голый хвост.
— Я… ничего не брал!
Даже раздирающая горло боль вдруг отступила — Митя рывком взвился на ноги, отступил, едва не рухнув снова на кровать, и выставил перед собой нож.
— Да чшшшто ты говоришшшшь! — прошипела мара, подкрадываясь все ближе. Хребет ее нечеловечески изгибался, то прогибаясь до самого пола, то выламываясь чудовищным горбом, сложенные за спиной крылья судорожно топорщились. — А мертвеца кто ссссегодня поднял? Вот так просто взял — и потревожил смертный покой. Не ради спасения, не ради защиты, а… для чего?
— Он был мне нужен! — прохрипел Митя, сам понимая, что звучит жалко.
— Какая незамутненная наглость! — кровавые губы рыжей мары растянулись в издевательской ухмылке, обнажая клыки до самых десен. — Нужен, надо же! Зачем?
Мите до спазма в горле хотелось придумать какую-нибудь красивую, значимую причину. Или хотя бы просто рявкнуть: «Не твое дело!» Но в глубине черных провалов, заменяющих маре глаза, явственно и несомненно мерцала насмешка, и он решил не унижаться.
— Ради денег! — зло отрезал он.
— Ах, ради деееенег! — мара вдруг замерла… и медленно отклонилась назад, усаживаясь на пятки. Выпростала ногу, полностью утратившую человеческие очертания и ставшую похоже на лапу насекомого, и озадаченно почесала затылок. — Ну, это же все меняет!
— Правда? — Митя растерялся.
— Нет! — рявкнула она, разевая пышущую темным жаром пасть. Одним слитным движением изогнулась в хребте, оттолкнулась от пола и вдруг враз оказалась рядом. Ее глаза-ямины, черные и непроницаемые, как смертная тьма, распахнулись — в глубине их медленно и страшно разгорались огни. — Лавры господина Бабайко покоя не дают?
Митя даже пятиться перестал, настолько оскорбительно это прозвучало. Есть все же разница: грязный жадный лавочник и… он! Даже нежити это должно быть очевидно!
— Ты не понимаешь! — почти прорычал он.
Белая холодная щека почти прижалась к Митиной. Медленно, самыми кончиками клыков мара снова прошлась по его шее, оставляя на ней две тонкие кровавые борозды, тут же замерзшие хрупкими алыми сосульками под дыханием ледяного шепота:
— Так объясни мне…
От ее близости болели кости — как если бы он лежал на каменной плите.
— В современном мире… — глядя поверх рыжей макушки и стараясь не дышать запахом разрытой земли и растоптанных цветов, начал он.
— В современном… — повторила она и захихикала.
«Что смешного? — искренне обиделся Митя. — Не в боярской Руси живем! Заводы, автоматоны, чугунка… Даже здесь, в губернии, аж в трех домах перуновы молнии для освещения используют. Фотографика, вот, тоже: всего какие-то десять минут не шевелиться — и твой портрет готов. Так над чем она смеется?»
— И что же ты хотел мне рассказать о твоем современном мире? — насмешливо прошелестела мара.
— А то! — рявкнул он, отталкивая ее от себя и перекатываясь по постели. — Не при Кие с братьями Щеком и Хоревом живем! Это тогда, кто имеет силу, тот имеет всё. А сейчас кто имеет всё — тот имеет и силу. Это первые Истинные Князья в древние времена получали всё потому, что они — Истинные! А в наше время нельзя просто… просто убить всех и взять, что хочешь! А какое отношение будет к Истинному Князю — без денег? Как ты себе представляешь нищего Истинного — сейчас? В наши дни?
— Хм… — мара отстранилась от него, продолжая придерживать за плечи. Только вот ее когтистые пальцы сомкнулись с такой силой, что Митя понял — еще чуть-чуть и под этой хваткой его кости раскрошатся в пыль, в мелкую костную муку. Дикий крик рвался из груди, но показывать слабость было нельзя, дать нежити почувствовать живую боль — все равно, что выставить блюдце с вареньем рядом с пасекой. — Действительно… Даже на удивление разумно… Современный Истинный Князь должен быть богат… — задумчиво проговорила она.
Митя не стал отвечать на это ее «на удивление» — сейчас было не время показывать обиду.
— По древним законам Истинный Князь равен Великому Князю дома Даждьбожьего, а в том, что касается Кровных дел — и самому государю-Даждьбожичу. — продолжала мара. — Истинный Князь своей волей дворянство давать может. Так что да, деньги нужны… Много денег… На придворную жизнь… Содержание своих людей… Да просто, чтоб никто не смел пасть разевать… или предложить взятку… Взятка Смерти — это довольно забавно, но люди — такие идиоты… Так что да! Ты прав! Истинный Князь должен быть богат, и если ради этого нужно поднять мертвого — Истинный Князь в своем праве! — торжественно закончила она.
Так искренне это прозвучало, что Митя чуть не вздохнул с облегчением… но в этот момент мара вдруг замерла… похлопала залитыми тьмой глазищами… и с размаху стукнула когтистой рукой себя по лбу:
— Я забыла! Ты-то — не Истинный Князь! Потому что ты до сих пор живой!