Страница 36 из 88
Глава 14. Письмо из Петербурга
— Благодарю вас, мисс Джексон! Передайте также мои приветы Родиону Игнатьевичу и Полине Марковне… — голос отца был отлично слышен в столовой.
Пряно благоухали замаринованные овощи, рядом с прибором ждала тарелочка с паштетом. Даже несмотря на присланный тетушкой чай, есть после целого дня беготни хотелось невыносимо, а запахи дразнили аппетит так, что терпеть не было никакой возможности. Но выдать свое нетерпение было бы дурным тоном. Как назло, и светской беседой не отвлечешься. Ниночка, насупившись, глядела в тарелку, тетушка с тревогой на нее, Ингвар задумчиво косился на Митю, но тоже не заговаривал.
Бухнула парадная дверь, послышались шаги и в столовой появился отец.
— Прошу прощения, что заставил ждать! Ну-с, приступим, помолясь… — он предвкушающе потер руки, и расправил салфетку. Некоторое время слышался лишь стук приборов. — Что ж… — отец промокнул губы салфеткой, с удовольствием наблюдая, как Георгия, величественная, будто античная статуя в платье и крахмальном фартуке, водружает на стол блюдо с поросенком и начинает ловко нарезать мясо. — Мисс Джексон согласилась заниматься с Ниночкой, а после с Митей и Ингваром дважды в неделю… Благодарю, Георгия… Великолепно, впрочем, как всегда…
Георгия кивнула, явно нисколько не сомневаясь, что да, великолепно и как всегда. Наполнила остальные тарелки, и поплыла к дверям, чуть покачивая пышными оборками на подоле.
— Право, не знаю… — тетушка хмурилась, разглядывая источающее аромат розмарина мясо. — Мне она не показалась опытной учительницей: Нинуша после урока не смогла произнести ни одного слова по-альвийски!
— Но не ожидала же ты, что они на первом занятии разучат песнь Элберет? — хмыкнул отец, с явным удовольствием отрезая очередной кусок.
Митя его понимал: мясо таяло во рту.
— Тебе понравилось занятие, Ниночка? — спросил отец.
Ниночка еще ниже склонила голову, выставив вверх туго затянутые косички-рожки.
— Нина… — предостерегающим тоном сказала тетушка. — Ответь дяде: тебе понравилось заниматься с мисс Джексон?
— Нет… — выдохнула девочка.
— Нина! Ты должна быть благодарна, что дядя заботится о твоем образовании!
— А что не понравилось, Ниночка? Строгая? — перебил отец.
— Нет… — также тихо ответила Ниночка и наклонила голову уже так, что казалось, вот-вот ткнется лицом в тарелку. — Она… гадкая…
— Нина, как ты можешь! Если дядя Аркадий считает нужным нанять эту женщину, значит…
— Погоди, Людмила… — отец остановил ее. — Ниночка… Ты еще маленькая, но уже сейчас тебе надо научиться не судить людей по внешности. Мисс Джексон пережила много горестей, но она милая и добрая дама, которая любит своих учениц.
— Она и тебя полюбит! — подхватила тетушка.
— Нет! — выкрикнула Ниночка так громко, что в дверях появилась испуганная физиономия Маняши. — Я не хочу, чтоб она меня любила! Она гадкая, гадкая! Мерзкая, как жаба!
— Нина… Встань из-за стола. — отчеканил отец. — Сегодня ты остаешься без десерта. Ступай в свою комнату, и подумай о том, что ни один человек не виноват в недостатках внешности. Только в недостатке доброты и манер.
— Нет, она виновата! Она жаба, жаба! — выпалила Ниночка, соскакивая со стула, и с ревом кинулась вон.
— Аркадий… — страдальчески пробормотала тетушка, провожая дочь взглядом.
— Людмила, такие вещи спускать нельзя. — отец вернулся к мясу. — Позже зайди к ней и поговори подробнее.
— Да, конечно, я… зайду. И поговорю.
Чай пили в молчании, и даже приготовленная Георгией пахлава не могла развеять мрачного настроения, тем более что тетушка провожала тяжелым взглядом каждый съеденный Митей кусок — будто тот его у Ниночки отнимал.
— Зайди ко мне в кабинет, Дмитрий. — отставляя чашку, распорядился отец.
Тетушка проводила его взглядом злорадным, а Ингвар — полным сомнений: похоже, никак не мог решить, злорадствовать ему или все же сочувствовать.
Митя вот тоже не знал. С одной стороны, утренняя встреча с Урусовым прервала, наконец, полуторамесячное отцовское молчание, с другой… А вот сейчас и узнаем, что там с другой.
— Как ваш с княжичем визит к портному? Удался? — устраиваясь за столом, рассеянно спросил отец.
«Едва не погиб. Но не погиб же… Значит, удался» — подумал Митя, а вслух ответил:
— Еще не знаю, будет видно.
Уточнять отец не стал, видно было, что волнует его совершенно другое.
— Я… — он переложил какие-то бумаги на столе, и наконец, словно решившись, вытащил из ящика распечатанный конверт. — Как и обещал, я написал твоему дяде.
Митя замер. Отец говорил, что напишет Белозерским, но давно, сразу после Митиного первого боя и побега из дома! Он был уверен, что отец это в сердцах!
— Что… написал? — дрогнувшим голосом переспросил он.
— Правду. — отец принялся постукивать конвертом по столу. — Что тебе тут не нравится, а главное… тут и впрямь небезопасно. Набеги… Тебе пришлось участвовать в бою…
— И… что?
«Я светский человек! Я не буду нервно облизывать губы! И вцепляться в ручки кресла! Спокойствие, сдержанность, равнодушие…»
— Я думал, они захотят, чтобы я отправил тебя в Петербург. Но твой дядя написал, что приедет сам. Он хочет на тебя посмотреть. — в голосе отца мелькнуло удивление, он даже вытащил письмо из конверта, словно проверяя, правильно ли понял свойственника.
— И… когда он приедет?
Вся светская выдержка полетела к Предкам: Митя и пересохшие губы облизнул, и в ручки кресла вцепился. Когда он был маленьким, дядюшка почувствовал даже поднятый им мышиный трупик. А что сейчас? Он упокоил и убил. Что чувствовали при этом Белозерские? А остальные Моранычи? Как много они поняли?
— Не знаю. — покачал головой отец. — Твой дядя подает в отставку… со всех постов. И в армии, и при дворе, и в Государственном Совете.
«Скорее, его отправляют в отставку — подумал Митя. — Как он и предполагал».
— Ему нужно передать дела. Так что если учесть время, пока шло письмо… у нас он будет через две-три недели, самое большее — месяц. Погостит и заберет тебя. Ты рад? Твоя мечта сбылась.
«Мечты сбываются. — подумал Митя — Только почему-то совсем не там и не тогда, когда ты на самом деле мечтаешь. Так что сбывшаяся мечта превращается в оживший кошмар.»
Именно сейчас, когда у него есть возможность разбогатеть… на кирпиче… и на железе… и заказать гардероб у альва-портного… и альвийский шелк… Дядя едет, чтобы забрать его в Петербург! Митя почувствовал, как вдоль позвоночника течет липкий холодок страха. Это с рыжей марой у него договор, что она не станет его убивать, а с дядей договора нет! Глава сильнейшего рода Моранычей сделает все, чтобы сбылась его мечта!