Страница 31 из 78
Справедливости ради следует, правда, признать, что, несмотря на конечный результат, сам поиск новой идейной парадигмы развития страны представлял собой процесс бурный и оживленный. Заинтересованное участие в нем приняли и радикалы, и консерваторы; и сторонники жесткой сталинской линии, и последователи хрущевского либерализма. Не отставали от них и штатные творцы советской идеологии, те же Брежнев со своим советником Бурлацким, сотворившие в нашей стране «развитой социализм». То есть даже в такой консервативной сфере, как официальная идеология, жизнь шла своим чередом и не собиралась останавливаться и замирать. В этой связи не будет ошибкой предположить, что в более спокойные времена неброский сдержанный курс брежневского руководства, вполне вероятно, действительно мог бы способствовать преодолению крайностей предшествующих периодов новейшей отечественной истории и в отдаленной перспективе привести страну к более устойчивому развитию. Более того, в какой-то мере так и произойдет, о чем речь еще впереди. Однако в случае возникновения в мире каких-либо экстремальных ситуаций, таких, как в конце 1960-х годов во время «пражской весны» или во второй половине 1970-х годов после окончания эпохи разрядки международной напряженности, сложившийся при Брежневе стиль правления гарантировать успех был не способен, а отказаться от него без серьезных издержек уже не представлялось возможным.
Глава IV
Дорогами последних пятилеток
Почитатели жанра художественной публицистики не в последнюю очередь отдают ему предпочтение в силу того, что работающие в нем авторы не стремятся загрузить своего читателя многочисленными цифрами, в которых трудно разобраться и еще сложнее запомнить. Но иногда совершенно без цифр обойтись просто невозможно, в особенности когда дело доходит до экономики. А проигнорировать тему экономического развития при обсуждении хитросплетений отечественной истории конца 1960-х – начала 1980-х годов было бы неверно. Во-первых, слишком много разного рода мифов запущено о советской экономике тех лет. Им необходимо противопоставить конкретные факты, которые бы позволили представить реальное положение вещей. Достаточно сказать, что изначально понятие «застоя» широко применялось преимущественно к брежневской экономике, а затем оно так понравилось разномастным «обличителям», что вскоре заговорили о застое во всех остальных областях жизни советского общества. А ведь где-где, а в народном хозяйстве СССР никакого застоя, о котором следовало бы говорить с придыханием, как это принято делать сегодня, не наблюдалось вовсе. Имелись, конечно, как и в любой живой экономике, свои ритмы развития, когда за бурным подъемом следовали периоды более размеренного движения, но не более того.
Во-вторых, о развитии советской экономики тех лет имеет смысл поговорить в силу того очевидного обстоятельства, что именно экономика являлась своеобразным сердцем, мотором всего советского проекта30. Именно правильно избранный вектор развития народного хозяйства позволил СССР совершить такой цивилизационный рывок, который никому не удавался ни до нас, ни после. Исключение может со временем составить лишь Китай, но и то исключительно в силу проявленной способности взять на вооружение опыт нашей страны. Пионерам всегда сложнее, но в истории остаются именно они. В свою очередь стержнем советской экономики, гарантом ее успешности являлась плановость. Именно плановый характер позволил советской экономике совершить чудо. Возьмем современную Российскую Федерацию. Вроде бы в ней живут те же самые люди, что и прежде. Язык их тоже мало в чем изменился, разве что в нем поприбавилось заимствований и вульгаризмов. То тут, то там возвышаются корпуса и трубы все тех же, что и раньше, заводов (новых просто не строится!). Ничуть не изменился климат, а следовательно, сельское хозяйство развивается в тех же самых условиях, что и четверть века назад. Но объемы производства почти по всем видам продукции сегодня несоизмеримо меньше, словно из нашей экономики кто-то выпустил воздух и она сдулась. В действительности произошло нечто иное – из нашей экономики убрали элемент плановости, и она перестала быть экономикой. А если честно, то и нашей она уже почти совсем перестала быть…
Тот же разящий контраст мы наблюдаем, когда сравниваем экономику советской и царской России. Советскому Союзу потребовалось всего десять лет, чтобы из страны, ввозившей машины и оборудование, превратиться в страну, производящую самые передовые машины, самое современное оборудование, и подготовиться к самой страшной в истории войне31. Еще одно важное наблюдение. Российская империя после революции потеряла два самых экономически развитых региона: Польшу и Финляндию. Но это не смогло остановить нашего поступательного движения. А вот Польша и Финляндия, у которых не было плановой экономики, за те же годы, в течение которых мы совершали стремительный индустриальный рывок, топтались на месте, результатом чего стало их окончательное и бесповоротное превращение в европейское захолустье. И если Советская армия встретила немецкие танковые армады под Москвой на танках Т-34, то поляки на подступах к Варшаве против германских танков поднимались в лихие кавалерийские атаки. Итак, переход к плановой экономике позволил Сталину за десять лет создать мощную державу, а Ельцину, уничтожив плановость, за тот же период времени удалось превратить ее в остывающие руины. И если Россия когда-нибудь возжелает вновь подняться с колен, то без возвращения к плану у нас ничего не получится!
Собственно советской советская экономика сделалась не вдруг и не сразу. Возникнув для мобилизации ресурсов страны ради обеспечения победы народной власти, в годы интервенции, Гражданской войны и военного коммунизма экономика Страны Советов существовала как директивно-распределительная. В годы НЭПа была предпринята попытка в определенных границах реанимировать товарно-денежные отношения. Предполагалось, что они будут развиваться под надзором правительства и рабочего класса, тем самым их можно будет мобилизовать на службу Советского государства. История показала недостаточность обоих вариантов развития экономики Советской республики (первый из которых можно назвать, как теперь это любят делать, командно-административным, а второй – рыночным или государственно-капиталистическим). Кроме того, ни один из названных вариантов не являлся специфически советским: в разных пропорциях подобные формы организации экономики встречаются в истории многих стран безотносительно к их социальной природе. Специфически советским путь развития экономики СССР становится к концу 1920-х годов, что связано с возникновением и развитием перспективного планирования. Таким образом, третий вариант развития, который в конечном итоге возобладал, назовем плановым, или, что в терминологии тех лет идентично по смыслу, – социалистическим. Впрочем, после того как советская экономика становится плановой, ни административные, ни даже рыночные методы воздействия на экономику полностью в прошлое не уходят, но теперь их использование оказывалось подчинено общей задаче – плану.
Плановой советской экономике в первую очередь предстояло завершить процесс перевода страны со ступени аграрного к ступени индустриального общества, который стартовал в России еще во второй половине XIX века. Созданное при Сталине индустриальное общество трудно считать зрелым, но основные его элементы, которые предстояло доводить до ума, были налицо. Цивилизационный рывок совершался Советским Союзом в неблагоприятных внешних условиях, в силу чего по ходу выполнения первых пятилетних планов предстояло решить задачу «догнать» «передовые страны», иначе бы нас просто «смяли», – как определял в 1931 году проблему вождь. Тем самым советская экономика двигалась вперед при помощи чрезвычайных усилий. Даже став плановой, она не перестала быть мобилизационной. Но время шло. Была выиграна Великая Отечественная война, победа над Японией позволила с триумфом завершить Вторую мировую в целом. В ходе IV пятилетки был создан необходимый задел для того, чтобы дальнейшее поступательное развитие стало необратимым, а мощная оборонная промышленность гарантировала достойный отпор любому агрессору. Смысла перенапрягать народное хозяйство СССР не оставалось. Появлялась возможность по мере реализации пятой пятилетки перейти от планово-мобилизационной системы, которая сложилась в СССР в 1930-е годы на волне индустриализации и коллективизации, к просто плановой, в основу которой должны были лечь принципы эволюционного, органичного развития без насильственного подстегивания темпов и методов чрезвычайщины… Именно это после смерти Сталина в общих чертах предлагал Маленков. И кто же мог предположить, что к власти придет Хрущёв и в совершенно изменившихся исторических условиях опять выдвинет лозунг «догонять» и даже «перегонять»? Стоит ли удивляться тому, как при Хрущёве лихорадило отечественную экономику, а плановость и научный подход подменялись пресловутым волюнтаризмом?