Страница 47 из 115
— А ты что, правда собрался убивать детей? — посмотрела Катарина волком, когда мы только отошли от взлётной палубы.
— Более того, я только что послал для этой цели в город твоих коллег, — гробовым голосом отчитался я. — Сотню человек, лучших. Корпус оголён, особенно что касается офицеров, да и среди бойцов осталась почти одна «зелень» и мелюзга неопытная.
— Ты псих! — выдала она вердикт. Задумалась, покачала головой. — Но знаешь, если посмотреть на вопрос с другой стороны… Они ведь и правда сильнее нас. Именно здесь и именно сейчас, если мы не прикроемся какими-то другими кадровыми частями. Да-да, не нуди, всё понимаю про другие части. Но у нас и правда не получится сломить их просто так.
— Либо мы положим здесь столько народа, что любая победа будет Пиррова, — закончил мысль я. — Те же Ортеги и иже с ними только и ждут подобного разгрома. Хоть взаправду садись на имперский корабль.
— Давай отчитаемся этому… Генералу, и введёшь в курс подробнее, — попросила она, и я видел, Лока Идальга в ней заглотила наживку.
И вот мы стоим перед генералом, я смотрю на его растроганную физиономию и думаю… Чёрт возьми, что я не медоед, нет! Я злобный африканский бегемот, уничтожающий любого, кто попадает на его территорию. Мстительный недоносок, способный поднять руку на ребенка, такого, как эта милашка и милашки помладше, а ещё на женщин…
Да, в городе насилуют и убивают женщин, чёрт возьми! Там куча работающих камер, транслирующих такое, что волосы дыбом. Перед прилётом Катарины просматривал последние живые новости с пабликов столицы, куда простые люди выкладывают отснятое. В них жесть творится! Что там маленький детсад на пятьсот человек — счёт уже на тысячи погибших. И дело не в том, что это делают не только восточные гости — наоборот, распоясавшейся местной шантрапы в разы больше. И дело не в том, что это кланы Торрес, Сантос и Сальвадор, при поддержке более мелких, начали заваруху. Просто я… Просто я…
Кажется, сбился с мысли. Ибо да, я ПРАВИЛЬНЫЙ. Был. Ещё вчера. Ещё утром — несмотря ни на что. Но закрыв за девчонками кремальеру на «тоннеле в ад», превратился в реальное чудовище, и самому себе теперь прощения не дам, какими бы высокими целями ни оправдывался.
Да, я — чудовище!
Эти грёбанные виртуальные весы до сих пор в неопредедённом состоянии, не стабилизировались. И на них по-прежнему жизни миллионов. И я поступлю так, как надо для победы, а не как хочется. Но это не значит, что буду ненавидеть себя меньше.
— Бэль, подойди, быстро! Я в кабинете, — произнёс я по внутренней, когда Каролина, в слезах, рассоединилась, понимая, что это, возможно, было последнее её общение с отцом.
— Я? — Недоумение на том конце. — Бегу! — А теперь энергия, желание помочь, раз может.
— Сейчас тебя заберёт её высочество принцесса Изабелла. — Это я девочке. Которую тоже хотел убить… Не так, которую был готов убить! Но променял её жизнь на лояльность одного из заговорщиков. Которую спасла более мудрая и опытная наставница. — Сидите с нею в её каюте…
— Каюте? — округлила глаза девчонка.
— Дворец скоро начнут штурмовать. — Некогда было расшифровывать. — Потому никуда не лезть, никому не мешать, в сети не выходить — последнее вы и так не сможете, просто даже не пытайтесь. Сидите в каюте, займите себя чем-то, и молитесь. Последнее советую делать активно — это единственное, чем вы можете помочь. Вопросы есть?
— Н-никак нет… — испуганно покачала она головой. — Да-да, конечно, всё сделаем…
— Вот и отлично. Катюш, пошли в штаб. Девчонки, вы дождитесь Изабеллу, и поступаете в её группу. В душ по очереди схОдите.
Трое ангелов, охраняющих объект, козырнули.
Кстати, сеньор Суарес предаст своих, если выберет жизнь дочери. И его убьют. Конечно, в противном случае его убили бы мы… Но получается, что я так и так делаю Каролину сиротой?
А вот от этой мысли внутри не ёкнуло. Да, я чудовище, но наказание виновных под эту статью не попадает.
— Я всё равно буду себя ненавидеть. — Мы сидели чуть в стороне, в углу штаба, знакомил её с деталями, и нам никто не мешал. — Я пытал однажды невинную девочку. А теперь послал бойцов… Нанести сопутствующие потери невинным. Просто потому, что их отцы и мужья связались не с той компанией.
— Так и знала, что начнёшь хандрить! — победно засверкали её глаза. — Слушай, Чико, можно я по старой памяти буду тебя так называть? — Я насупился, молчал, но согласия тут и не требовалось. — Слушай, сейчас ты мой командир, я должна подчиняться тебе, но я всё же возьму на себя смелость покомандовать тобой, и сказать, что ты — идиот. На правах наставницы, учившей тебя ходить и вытиравшей тебе первые сопельки. Понимаешь, я — тактик. Я спасла ОДНУ девчонку, перевернув на задании всё с ног на голову. И больше скажу, пошли ты меня к семье Бруно — я бы и их спасла. И Лопес. И Мендес. И кто бы там ни был ещё. Я спасу ВСЕХ, куда бы ты ни послал!
Вот только если ты меня клонируешь пошлёшь везде, мы проиграем, понимаешь? Потому, что я не вижу всю картину — только своё непосредственное грёбанное задание. А вот твоя голова должна болеть не о Бруно, Мендесах и Суаресах, а о глобальной победе! Ты — стратег, главком… Вот и будь им, твою мать! — воскликнула она. — Да, это смерть женщин и детей. Но это военная необходимость. И не надо сравнивать себя с Торресом, для которого смерть горожан — тоже же военная необходимость. У вас совсем разные мотивы и цели. Он это начал, а ты лишь защищаешь то, что тебе дорого. А значит, совесть твоя чиста.
Я молчал. Катарина, не желая успокаиваться, но и не находя нужных слов, подскочила и заходила по штабу. Ортега, Чупакабра, Сюзанна и остальные ветераны, кто был внутри, старательно делали вид, что ничего не видят. Как и операторы, и помощники. Вернулась. Пронзила меня злым взглядом.
— Знаю, зачем ты привёл меня сюда. Да, я бы сделала всё не так. Но «не так» — не значит лучше, Чико!..
Пауза, голос её потеплел, налился нотками нежности.
— Ты вырос, мой генерал, мой повелитель. Перерос свою наставницу. Я буду рядом, поддержу, подставлю плечо… — Катарина подалась вперёд и провела мне ладонью по щеке. — Но не смотри больше на старую Ласточку, как на источник мудрости. Лети сам. Ласточка быстрая и вёрткая, но ты — Кондор, истинный сын Анд. И именно ты должен решать, как быть здесь всем остальным.