Страница 34 из 43
— Скажите, дружи, если я боярину дам в руки кружку, вровень водой наполненную, сможете его поднять так, чтобы ни капли не расплескалось?
Переглядываются, затылки чешут, хмыкают. Понятно, что почти каждый из них мог бы, закинув Комова на плечо, бегом одолеть подъём, но мне не этого надо.
— Хорошо. Задам задачу посложнее. Сможете в комнате, где человек почивает, окно выставить так, чтобы не разбудить шумом и грохотом спящего?
Заулыбались, захихикали, стали кого-то вперед выталкивать. Смоляные кудри, хитрющий взгляд, движения ловкие, плавные. «Не брат твой, часом, в обличии человеческом? Кошак типичный», — слегка толкнула головой Филиппа, занявшего привычное место между шеей и горбом, как только я отошла от пациента.
— Могу, бабушка, — изображает скромника, потупив глаза, и кисть пояса пальцами теребит. Ушлый парнишка, видимо, да мне до этого какое дело?
— Вот и сделай поскорее. — Повернулась к Борилу: — Прикажи сестре принести кисеи кусок, чтобы проём от мух да комаров прикрыть.
Распорядилась и присела на лавочку в тени, отдохнуть да жажду унять. После магических упражнений всегда пить хочется, а квас у Комовых хорош. Забористый, с хренком. Мимо пробежала Велизара, держа в охапке свёрнутую лёгкую ткань. Скоро вернулась, похоже, что парни решили сами управиться, а её отправили восвояси. Уже не торопясь шла боярышня через двор к парадному крыльцу, где в это время спешивался и оглядывался, у кого бы обо мне спросить, князь. Тут девица навстречу и вышла. «Ну и в чем я врушка?» — спросила у Филиппа, вместе со мной наблюдающего за первым актом пьесы под названием «Женитьба Акамира». Тем временем молодые люди молча стояли, не сводя друг с друга глаз и не обращая ни на кого внимания. Здеслав подъехал, чуток задержавшись, Хотен подскочил коней принять, я прихромала…
— Чего это они? — растерянно спросил княжий родич, как всегда забыв поздороваться, кивнув на замерших у крыльца.
— Говорила же, что женить его пора. Вот и суженая сыскалась.
— Градислав дочь не отдаст.
— Отдаст как миленький. Постараюсь, так и просить станет, — фыркнула я, любуясь молодыми, но не забывая и об основном деле. — Ты вот что, уважаемый, пока я с ними разберусь, найди возок понаряднее да двух-трех тёток попроворнее, кто умеет за девицами ухаживать. Пусть захватят плащ дорогой и яркий, голубой или белый. Стражи выдели человек пять, для почёта, и подгони всё это сюда побыстрее. Сможешь?
— Ты девицу увозом взять хочешь, что ли?! — вытаращил на меня глаза Здеслав.
— Тьфу на тебя, охальник! Это не для Велизары, а для другой. Для невесты Кощея. Будешь у них на свадьбе посажёным отцом?
Несчастный чесал затылок, не успевая за ходом моих мыслей и предполагаемых событий. Невесты, свадьбы, Кощей и он в качестве почётного гостя.
— Здеславушко-миленький, некогда объяснять. Сделай, как просила, потом подробности расскажу.
— Так куда возок с мамками и стражей пригнать?
— Невесту Кощея будем забирать от старой бани, что за северной стеной, — медленно, чуть ли не по слогам объясняла я вконец обалдевшему мужику. — Как туда быстрее проехать — не знаю.
— Так через северные ворота самый быстрый путь, — взбодрился собеседник, когда стало понятно, о чём речь.
— Не видела там ворот, когда на ступе кружила.
— Секретные они. Не для всех.
— Вот и славно. Я ничего не слышала, не видела и никому не расскажу. Только ты, родненький, поторопись!
Здеслав схватил повод своего коня из рук Хотена, вскочил в седло и ускакал, подняв пыльные вихри за собой на дороге.
— Здравствуй, свет мой ясный Акамир Финистович, — подошла к князю, который уже держал в своей ладони пальчики Велизары. — Хорошую я тебе невесту выбрала?
— Прекрасную, бабушка! Так хороша, что готов сейчас жениться!
Боярышня, выпростав руку из нежного плена, кокетливо покосилась на князя и с усмешкой ответила:
— Ты бы прежде у батюшки спросил. Вдруг не захочет отдать меня за пришлого?
— Сама-то ты как хочешь? Пойдёшь за меня, Велизара Градиславовна?
— А ты посватайся! — крутанулась на каблучках, хлестнула косой и убежала в тень открытых дверей терема.
— Князь, — подергала за рукав Акамира, с тоской смотрящего вслед девице. — Ты соображать сейчас адекватно можешь или уже нет?
— Как? — переспросил парень, приходя в себя, отреагировав на незнакомое слово.
— Здраво!
— Могу. Ты о клещах хочешь поговорить? — фокусируя взгляд на мне, спросил князь.
— И о клещах тоже. Знаю заклинание, как от паразитов избавиться, но, чтобы заклинание подействовало на все Заречье, нужно много силы колдовской. У меня столько нет. Позволь, я Кощея позову в помощь?
— Ни за что!
Скоропалительное, необдуманное заявление разозлило меня до голубых искр на ногтях. Их я сдержала, а вот язык нет:
— Ну и пусть вас клещи заедят!
Повернулась, взметнув юбкой пыль под ногами, и собралась было к ступе хромать, когда Акамир сказал задумчиво, слова растягивая:
— Он тоже так сказал: «Пусть вас клещи заедят!»
— Кто? Кто так сказал и почему? — вернулась к князю, решив сменить гнев на милость.
— Злодей, которому голову срубили за то, что со товарищи на боярина Комова напали, людишек его побили и самого чуть не до смерти ранили.
Вот оно как, оказывается. Проклял человек перед смертью лютой всё княжество скопом, пожелав в сердцах, а я голову ломаю, кто заклятие наложил. Быстрее всего, еще и обидой скрепил посыл. Да и так ли уж виновен он был?
— Сами признались или видел кто?
— Сами, на дыбе, — по-прежнему задумчиво, глядя куда-то вдаль, ответил парень.
Наверное, пришлось присутствовать на допросе и страшная картина всё ещё перед глазами стоит.
— На дыбе и невинный себя оговорит, дабы мучения скорее кончились, — проворчала я. — Всем головы порубали?
— Главарю только, а тех повесили.
— Расточительно ты к человеческому ресурсу государства относишься, княже.
— О чём ты, старушка?
— Говорю, похоже, что людей тебе девать некуда. В избытке народу в княжестве.
— Да что ты! Дел столько, а рук не хватает. Дороги надо строить. Залежи серебра опять же разведали, а копать некому. С пашен крестьян снимать нельзя — голод будет. Из служивых нельзя — границы кто стеречь станет? Хоть разорвись!
— Вот-вот, а вы их Жнице раздариваете.
— Кому?!
— Бережнее к людям относиться надо, говорю. Знаю одно государство, у них за проступки на исправительные работы отправляют. Клевета там, или обман торговый, или мужа на измене поймали… Три месяца бесплатно работают, где укажут: рудники или строительство какое. Отработал — домой вернулся и живёт себе дальше. Но если второй раз попадётся или жизни кого лишил, то пожизненным работником становится. Двойная польза — порядка больше, и рабочие руки есть.
— Ой, как мудро придумано! Где это царство, говоришь? — заинтересовался Акамир.
— Далеко. Отсюда не видно, — резко ответила я и повернулась, чтобы уйти.
— Постой, бабушка! Правда ли, что сама с клещами не справишься?
Что за день такой сегодня?! Все на лжи поймать хотят. Афина не верит, кот врушкой обзывает, теперь и князь туда же.
— Слушай, молодец! Тебе надо кого-то выбрать: или Кощея, или клещей. Дружба с царём — это и дела торговые, и пакт о ненападении и взаимопомощи. И… о чём еще дружественные державы меж собой договариваются? Лучшего случая, может, и не будет никогда больше. У тебя в Заречье в колодце под замком сидит его невеста. Понимаешь, что добром ли, силой ли, но он её вытащит? Тебе как больше нравится, чтобы он помог от проклятья злодея избавиться, а ты ему невесту за белую ручку подведёшь, или чтобы он сам её забрал, а ты остался с паразитами и злом затаённым?
— Не сердись, бабушка. Пусть будет Кощей, хоть и боюсь его до дрожи в коленях, как и все в Дремлесье, — со вздохом признался Акамир и, решительно меняя тему, спросил: — Что мне сейчас делать?
— Поезжай домой, прикажи баньку приготовить, служанок собери таких, чтобы девице после заточения смогли красоту вернуть. Мы позже прибудем.