Страница 48 из 119
— Предпочитаю изучать незнакомцев с лучших позиций, — ответил Доменико, выходя из укрытия. Русский он знал не хуже своего приятеля Марцио. Служба в Секторе Ориент поневоле заставляет учить язык врага. Ты живешь на его земле, ищешь людей, которые будут на тебя работать — и не разговаривать по-русски? В таком случае ты профессионально непригоден для тяжелой и почетной службы. В комиссары не выбиваются люди, не знающие три-четыре языка. — Добрый вечер, сеньор. Вы сказали, что знакомы с Дженнаро. Когда видели его в последний раз?
— Я по этому поводу и пришел, — Шубин подождал, пока Котез и Боргезе сядут так, чтобы держать их в поле зрения, и удовлетворенно кивнул. — У меня для вас неприятные новости, господа. Баталья со своими людьми погибли после встречи с бароном Назаровым. Неудачная засада или еще какие факторы привели к печальным последствиям — сказать не могу.
Боргезе молча налил себе коньяка чуть ли не на половину бокала и в два глотка осушил его.
— Надеюсь, у вас есть доказательства, сеньор Шубин? — Котез, как ни странно, отреагировал спокойнее. Возможно, он вовсе не верил русскому.
— Я сам был на кордоне, когда туда привезли тела четырех наемников и мага, — Антон резко закинул ногу на ногу, приковывая этим движением две пары глаз, а сам разжал пальцы правой руки, в которой была зажата перламутровая «таблетка», в которую Никита упаковал хитроумную магическую штуку. Главное, чтобы она сработала как надо. Крохотный, почти незаметный предмет, упал туда, куда Шубин и метил: между подлокотником и сиденьем в узкую щель. — Признаться, я до самого последнего момента не верил, что Дженнаро воспользуется моим доверием и пойдет на такой шаг. Информацию по барону Назарову я передавал вашему человеку исключительно в мирных целях, а получилось, что меня вовлекли в очень неприятную историю.
— Но ведь вы сами пошли на предательство, — усмехнулся Боргезе. — Поэтому сидеть сейчас здесь и возмущаться — не самый лучший вариант. Итак, вы утверждаете, что люди Батальи и сам он погибли. Есть фотографии их тел? Думаете, я поверю вам на слово?
Шубин достал из кармана пальто пластинку-пайцзу, обмотанную шнурком, и небрежно бросил ее на столик.
— Вам знакома эта вещица? Я незаметно снял ее с тела мага. Фото, увы, не могу предоставить. Хозяин запретил. Кажется, что-то затевает.
— Затевает? — Котез взял в руки пластинку и повертел в руках. — Вы, как приближенное лицо, обязаны знать каждый шаг своего босса. Он что-нибудь говорил насчет погибших?
— Говорил. Обещал уничтожить Ордо Маллеус до основания.
Комиссары переглянулись. Это движение не укрылось от Шубина. Он усмехнулся:
— Полагаю, пора вскрыть карты, господа. Нам давно известно, что за всеми событиями в Петербурге, когда нападению подвергался особняк Назаровых и по городу свободно расхаживали молодые люди с жуткими рунами на теле, стоит Ордо Маллеус. Я не хочу попадать под месть Инквизиции, как моя жена. Это не моя война. Поэтому и согласился на сотрудничество.
— Разумное решение, сеньор Шубин, — кивнул Боргезе. — Поначалу, когда Баталья заверял меня, что нашел человека, способного преодолеть клятву крови и стать ценным источником информации, я не поверил ему. Да и сейчас отношусь с осторожностью к вашему появлению в моем номере. Хотя… личный жетон Дженнаро я узнаю. Но в смерть его с трудом верю.
— Вы до сих пор не можете оценить потенциал моего хозяина? — Шубин откинулся на спинку кресла. — Он — Князь! Этот титул ему даровали воинский Орден гипербореев! А в нем далеко не юнцы, и опыт войны с вами имеют очень приличный.
— Да, гипербореи — проблема, — согласился Котез. — Но с ними мы справимся рано или поздно. А тот факт, что Назаров стал Протектором, или по-вашему, Князем, говорит о правильности выбранной тактики. Сначала снимем голову, а потом займемся остальными частями тела. Ваша помощь не останется без благодарности. Ордо Маллеус умеет достойно вознаграждать.
— Но…, — усмехнулся Антон.
— Но вы должны убедить нас, что с чистым сердцем и без всякого злого умысла пошли на сотрудничество, — голос Боргезе стал жестким. — Повторяю: я вам не верю до конца, пусть Баталья и бил себя кулаком в грудь, утверждая, что вы искренни в своих желаниях. Есть у вас нечто такое, что ляжет на весы вашей лояльности Инквизиции?
Шубин с непроницаемым лицом пожал плечами, на мгновение задумался и ответил:
— Назаров готовится к вашей атаке. Он полагает, что удар будет нанесен по вологодскому поместью, и сосредоточил все силы там и вокруг поселка.
— А как же петербургский особняк? — Котез, не скрывая удивления, даже встал и прошелся по номеру. — Мы можем вырезать всех его обитателей, напав в первую очередь на него. Такой ход читается очень легко.
— В особняке уже нет никого, — ухмыльнулся Шубин, показывая, насколько еще его преданность Назарову превалирует над остальными желаниями. — Кроме усиленной охраны. Император приказал дать в помощь Назарову взвод личной гвардии. А это тридцать одаренных бойцов, не забывайте.
Доменико посмотрел на своего коллегу, словно хотел получить ответ на незаданный вопрос, и Боргезе, поморщившись, объяснил:
— Мои люди следят за особняком, но никого из родственников и обитателей не вывозили. Вы, господин Шубин, изволили донести ложную информацию.
— Так позвоните своим агентам, — пожал плечами Антон. — Если они еще не схвачены…
Боргезе ушел в соседнюю комнату и пробыл там не меньше пяти минут. Молча сидевшие Котез и Шубин сверлили друг друга взглядами, слушая невнятное бормотание хозяина номера.
— Действительно, к особняку прибыла группа вооруженных людей с имперским гербом на форме, — сказал Марцио. — В самом здании никакого движения, гражданских лиц не замечено. Словно прячутся по комнатам…
— Или ушли порталом в Вологду, — хмыкнул Котез. Он, как и его коллега, намеренно говорили по-русски, чтобы гость не наделал глупостей, нервничая из-за того, что не понимает, о чем идет речь. — Неплохо, неплохо. Представляю, если бы мы нанесли удар по особняку на Обводном. Какая бы там заварушка началась — и все без толку. Итак, брат Марцио, что будем делать с сеньором Шубиным? Не хотелось бы отпускать его раньше времени… для его же безопасности.
— Он останется здесь до окончания охоты под моим присмотром, — Боргезе впился взглядом в Антона, пытаясь разглядеть на его лице следы неуверенности, страха или беспокойства. Потом удовлетворенно кивнул, и выпростав из-под рубашки продолговатый амулет на металлической цепочке, сжал его, пока камень не покраснел.