Страница 153 из 174
— А когда мегалодону велит вымереть официальная палеонтология? — спросил я его, — Наверняка же многократно раньше?
— В районе рубежа плиоцена и плейстоцена. От трёх до полутора миллионов лет назад, так что любая находка моложе полутора миллионов лет — уже аномальная. Старше этих дат зубы попадаются во вполне товарных количествах, между ними намного реже и тоже окаменевшие, а моложе — единичные аномальные находки, вызывающие скандал.
— То бишь не велено наукой пережить весь плейстоцен и дожить аж до голоцена живому и трезвому мегалодону, — резюмировал я, — Но отдельные особо несознательные экземпляры зоологов не слушаются и хулиганским образом отмечаются в нашем голоцене в единичных количествах. Их устойчивой популяции в нашей реальности зоология быть запрещает, а значит, появляться в ней они могут только из какой-то параллельной, где они вполне обычны. Опять же, явно через аномальные дыры. И заметь, Артар, с мегалодонами тут уже не тысячи лет разницы во времени набегает, а минимум полтора миллиона.
— А не могли они в какой-то параллельной реальности дожить до голоцена?
— Исключено, — отрезал Серёга, — Охлаждение океанов, уход добычи в холодные воды, сокращение площади шельфовых морей, где он обитал, во время оледенений из-за снижения уровня океана, появление косаток и захват экологической ниши его молодняка большой белой не оставили мегалодону никаких шансов уцелеть.
— А кистепёрая латимерия?
— Размеры! Это небольшая рыба, для которой нашлась экологическая ниша на глубине, отчего её и не обнаруживали до двадцатого века. То же самое касается в полной мере и акулы-гоблина, вся приповерхностная родня которой тоже не дожила до кайнозоя и тоже была известна только по раскопанным окаменелостям. Но и это тоже небольшая акула, которой есть чем прокормиться в океанских глубинах. Рыбе размером с мегалодона там прокормиться нечем — слишком прожорлива. А наступление плейстоцена и всех его последствий — фактор геологический, и я как-то не представляю себе такой параллельной реальности, в которой бы он не наступил. Это же не камешек, который может попасть, но может и промазать. Так что если случаи с мегалодонами верны, это попаданцы из своих времён, а не из наших. Полтора миллиона лет минимум, но вообще-то мегалодон был уже в миоцене, а предковый вид известен с олигоцена, и не факт, что к нам попадают именно плиоценовые мегалодоны, а не миоценовые. А это уже до двадцати миллионов лет.
— Как раз то, что ты считаешь оптимумом для экспансии в прошлое? — прикинул Володя, — Прямо к мегалодонам в гости?
— У всех времён есть свои недостатки, — ответил геолог, — Опасной для человека живности, если не считать ядовитых змей и им подобных, нет только в палеоцене, когда динозавровая мегафауна уже вымерла, а уцелевшая мелюзга ещё не укрупнилась. Но это всё ещё почти полуторная сила тяжести. А начиная с эоцена уже есть живность, с которой я бы не рекомендовал встречаться безоружным. Ранний миоцен — оптимум по времени до исчерпания шариком своих запасов водорода и силе тяжести, а на опасную фауну всегда можно найти управу. Если её нашли даже кроманьонцы верхнего палеолита, дикари ещё те, то неужто её не найдёт технически развитый цивилизованный социум?
— А самое ведь интересное, что с учётом этой сверхдальней перспективы для нас становится вполне актуальной наукой презираемая и маргинальная в том нашем прежнем мире криптозоология, — заметил я, — Как ещё прикажете выявлять интересующие нас дыры в далёкое прошлое шарика для будущей экспансии туда?