Страница 151 из 174
— И когда это может случиться?
— В ближайшую пару тысяч лет с небольшим этого не случится, гарантирую, но вот дальше — не знаю. Если камешек не ударит вблизи, траппы могут ещё десятки, а то и сотни тысяч лет обождать, а если и попереть, то с той же примерно интенсивностью, как и в Исландии. Неприятно, но даже массовых жертв не будет, поскольку людей в основном успеют эвакуировать, а пожары будут успевать тушить. Естественно, речь о возможностях цивилизации того нашего мира. Темп событий позволит и вычислять заранее места новых прорывов лавы и зон, которые она зальёт, а значит, и принимать превентивные меры. Это наиболее вероятный сценарий восточно-европейских траппов, не особо катастрофичный даже для самой Русской равнины, а уж для всего мира — тем более. Но вот если камешек вздумает рухнуть как раз туда, да ещё и по закону подлости как раз в узел разломов, где уже идёт активное истечение водорода — тогда, конечно, будет значительно хуже. Траппы попрут тогда многократно интенсивнее и сразу во многих местах, и реагировать на них на все своевременно не будет реальной возможности. В этом случае неизбежна региональная катастрофа, которая затронет и соседние регионы. Лава туда, конечно, не дотечёт, и даже жар от неё будет малоощутим, но затемнение дотянется и до Западной Европы, хотя и не будет таким, как над самой Русской равниной. Всё-таки масштабы не глобальные.
— А если камешек окажется реально гигантским?
— Тогда, конечно, будет гораздо хуже, но полный повтор пермь-триасового или мел-палеогенового сценария вряд ли возможен. Всё-таки с тех пор площадь всего шарика значительно выросла за счёт океанов, и именно в них теперь идёт основная магматическая активность. В случае катастрофы значительно активизируется и она. Но на самом морском дне гореть нечему, да и не поступит сажа в атмосферу, а останется в океане, а испарение воды из разогретых океанов усилит осадки над сушей, которые будут тушить пожары на ней. Такое затемнение, которое серьёзно затруднит фотосинтез, теперь возможно только в самой зоне излияния траппов, а вне её будет хоть и неприятно, но уж точно не смертельно. Где-то на уровне тех траппов кайнозоя, которые глобальных катастроф не вызывали. Не те уже времена, и не этого теперь следует опасаться в совсем далёкой перспективе.
— А чего следует?
— Ну, для начала — потопа. Шарик продолжает разбухать, океаны расширяться, а вода в них прибывать. Часть водорода, проходя через литосферу, успевает окислиться до воды, и водяные пары составляют до девяноста процентов вулканических газов. Это даст многократно больше воды, чем все тающие ледники, так что уровень океана поднимется в перспективе если и не до юрских, то до меловых отметок. Климат потеплеет, но простор для жизни резко сузится. А хуже всего то, что цивилизация наверняка подсядет на прущие из земли халявный водород и лёгкие металлы, но эта халява не вечна. Гидриды иссякнут, вслед за ними иссякнет и водород в растворах, и тектоническая активность нашего шарика прекратится. Постепенно будет ослабевать магнитное поле, которое защищает биосферу от космической радиации, и привычная нам привольная жизнь на поверхности шарика станет невозможной. А энергия ядерного распада в недрах уже не будет уноситься наружу водородом, который кончится, а значит, не будет спасения и под землёй. Недра примутся переплавляться, а шарик постепенно начнёт терять свои атмосферу и гидросферу.
— И сколько у нас остаётся времени относительно нормальной жизни?
— По расчётам водорода в земле ещё хватит примерно на десять миллионов лет. Придётся приспособиться к потопу, но времени на это более, чем достаточно. Научимся использовать шельф, строя искусственные острова и развивая морское хозяйство. В этом смысле, кстати, островной характер нашей нынешней экспансии даёт нам грандиозную фору в разработке подобного жизненного уклада и создании заделов на будущее. Беда в том, что десять миллионов лет хоть и большой срок, и нам с вами даже представить его себе нелегко, но и он тоже конечен, а перспективы после него мрачны. Дальним потомкам придётся решать вопрос о переселении с гибнущего шарика куда-то в другое место, но его ведь ещё нужно найти.
— Космическая экспансия? — спросил Артар, — А куда?
— В том-то и дело, что в пределах Солнечной системы с нашего шарика слинять некуда. Зона жизни — условно от Венеры до Марса. Но Венере кислорода достался мизер по сравнению с Землёй. Его хватило на литосферу, но не хватило на гидросферу. Без неё не могут образоваться карбонатные осадки, и лишнему углекислому газу некуда деваться. Вместе с другими парниковыми газами он раскочегаривает парниковый эффект, и планета даже у полюсов не может остыть до приемлемого для жизни уровня. Вдобавок, медленное суточное вращение не позволяет навестись хорошему магнитному полю. Ещё не кончился водород, и сохраняется тектоническая активность, а плотная атмосфера даёт и некоторую защиту от радиации, но когда кончится водород, её пополнение прекратится, а удержать оставшуюся без магнитного поля Венера не сможет. И вряд ли её водород кончится позже, чем на Земле. Скорее — раньше, поскольку она и сама немного меньше. То есть, толку от неё в смысле переселения с гибнущей Земли для наших потомков никакого. А Марс тоже непригоден. На нём-то были и богатая кислородом плотная атмосфера, и обильная водой гидросфера, но планета слишком мала, и когда её глубинный водород кончился, всё былое великолепие было утрачено. В принципе его терраформирование возможно, но смысла в нём нет. Воссозданную атмосферу земной плотности он всё равно не удержит, а потеряет, как потерял и свою, и то же самое случится и с воссозданной гидросферой. Нет водорода — нет и магнитного поля, а без него и терраформирование — сизифов труд, который только силы наших потомков надорвёт, но так и не даст приемлемого результата.
— Значит, только землеподобные планеты у других звёзд?
— С точки зрения металл-гидридной теории у любого жёлтого карлика на краю Галактики должна образоваться планетная система, и третья планета в её системе будет землеподобной. Но сколько таких жёлтых карликов в нашем рукаве Галактики, и каков их возраст? Если система найденного жёлтого карлика старше нашей, её третья планета уже мертва и бесполезна для наших потомков, а если намного моложе, планета ещё мертва и тоже непригодна для жизни людей. Нужна моложе нашей, но уже в стадии фанерозоя, и лучше — середины кайнозоя, когда сила тяжести у поверхности уже не слишком велика.
— И без динозавров! — хмыкнула его Ирка, отчего мы все рассмеялись.
— Ну, я уже говорил, что динозавры могли бы и уцелеть, если бы два камешка в конце мела промазали или попали в другие места. Так что не в динозаврах главное и самое принципиальное отличие кайнозоя от более ранних эпох, а в размере шарика, площади его океанов и силе тяжести на его поверхности. Динозавры — наименьшая из проблем мезозоя для развитой цивилизации, если она пришла в новый мир в готовом виде.
— В том нашем мире африканская мегафауна была на грани истребления, и если бы её остатки не взяли под охрану от браконьерства, она исчезла бы полностью, — добавил я, — И на это её истребление потребовалась лишь ничтожная часть сил и ресурсов нашей тогдашней цивилизации. Хороший слонобой завалит и тираннозавра рэкса, и гадрозавра, и трицератопса, а для его производства достаточно и наших нынешних производственных мощей. Но далеко ли его унесёшь на плечевом ремне, если он весит в полтора раза больше по сравнению с нашими здешними условиями? И каким тогда будет вес полной выкладки для простого армейского марш-броска? Раз уж вы начали примериваться к штабной игре на эту тему, то и прикиньте все эти тонкости как-нибудь на досуге.