Страница 148 из 174
— Не было ещё тех лесов, пожары которых привели бы к сильному затемнению и остановке фотосинтеза, — пояснил геолог, — Да и масштабы этих самых первых траппов были не так велики — первое распирание шарика было ещё очень небольшим. Вот второе, на рубеже перми и триаса — это была грандиозная катастрофа. И по масштабам сибирские траппы крупнейшие из всех, и было уже чему гореть на материке при разливании их лавы. Поэтому пермское вымирание по полной программе затронуло и сушу. Те зверообразные рептилии, которые господствовали, вымерли, а уцелела только та мелюзга, которая стала предками млекопитающих, но не могла соперничать с архозаврами.
— В смысле, с динозаврами?
— Нет, динозавров ещё не было. Господство захватили текодонты, общие предки крокодилов, динозавров и птерозавров, и на тот момент они были ближе к крокодилам. И скорее всего, выиграли именно по этой причине. За счёт универсальности и мобильности — и на суше они могли кормиться, и в воде, и сухопутные преграды могли преодолевать, и водные. И в результате пережили голодуху в более крупном типоразмере, чем все прочие. Поэтому и укрупнились первыми. Так они и господствовали до центрально-атлантических траппов рубежа триаса и юры, после которых господство только и перешло к динозаврам. У них тоже был свой критический момент на рубеже юры и мела в виде траппов Южной Атлантики, но всеобщего вымирания тогда не вышло, и покончили с ними уже деканские.
— Усиленные юкатанским камешком? — уточнил васькинский Артар.
— И юкатанским, и индийским. Первый этап начался ещё до вымирания, но его масштабы и интенсивность были небольшими, а юкатанский камешек и сей секунд сильно набедокурил, и резкую активизацию деканских траппов вызвал. А ещё через триста тысяч лет ударил Шива рядом с Индостаном, и окончательное вымирание часть исследователей связывает с ним. И наверное, они не так уж и неправы, поскольку известны динозавровые находки уже в датском ярусе уже палеоцена, в том числе одна групповая весьма крупных гадрозавров, и характер окаменелостей исключает их переотложение из естественного для них маастрихтского яруса. Датированы несколькими сотнями тысяч лет после вымирания основной массы. И не менее, чем на полмиллиона лет это вымирание пережили и морские мозазавры. Это, конечно, не динозавры, а вараны, но в расширенном смысле и их можно условно причислить к той динозавровой мегафауне.
— И ты, папа, сам раскапывал одного из таких? — вспомнила его Ирка.
— Да, очень хороший скелет в слое выше маастрихтского. Мелкий, правда, а я не настолько хорошо в них разбираюсь, чтобы уверенно судить, мелкий это вид или молодой экземпляр крупного. Но известна самарская находка мозазавра Хоффмана, одного из двух крупнейших видов, и тоже почти полный скелет в отложениях уже датского яруса. Но это всё отдельные пережитки, чудом продержавшиеся, но не меняющие общей картины. Из-за малочисленности они были обречены на вырождение от инбридинга, а выродившись, они тем более не могли не вымереть. Полумиллионом лет раньше или позже — разница уже не столь принципиальная. Траппы — это вообще надолго. И миллион лет, и полтора, и два, а за такое время немало камешков упасть успеет, и закона подлости никто не отменял — хоть какой-то, да попадёт туда, куда его никто не просил. Изливались себе траппы в спокойном режиме типа гавайского десятки и сотни тысяч лет, всем хреново, но все приспособились в основном, хотя видов и меньше, но так бывало уже не раз — кто-то вымирал, но кто-то и переживал трудное время, давая затем начало новому видовому разнообразию. Пережили бы и это, если бы не зачастили эти всплески трапповой активности из-за камешков.
— А так точно бывало? — спросил Мерит.
— Те же южно-атлантические траппы на рубеже юры и мела даже хищников на вершинах пищевых пирамид сменили не везде. В Австралии и Антарктиде, например, так и остались господствующими хищниками вплоть до самого всеобщего вымирания вполне себе юрские аллозавриды. В Азии, в обеих Америках и в Африке вымерли, и их место там заняли родственные, но более продвинутые кархародонтозавриды, а на отшибе — остались. То есть, какое-то вымирание было, но далеко не всеобщее. Несколько небольших этапов трапповой активности было между нижним и верхним мелом, и тогда в Азии и Северной Америке кархародонтозаврид сменили тираннозавриды, но в Южной Америке и Африке их господство продолжалось. То есть, возникали локальные кризисы для господствующих в том или ином месте видов, и в таких местах они сменялись следующими в очереди, но всеобщей голодухи, вымаривающей всех, не возникало, как не возникало её и в кайнозое в периоды новой трапповой активности.
— И объясняется всё это только расширением шарика при потере его недрами водорода? — спросил Волний, — А разве старая теория не давала вменяемого объяснения всем этим событиям и связанным с ними переменам?
— Давала, конечно, и она. Иначе как бы она стала общепринятой? Но по многим фактам оставались вопросы, на которые теория тектоники плит внятно ответить не могла. Например, та же Южная Америка при расширении Атлантики уплывает от Африки где-то на сантиметр в год, и это подтверждённый исследованиями факт. Но если размеры шарика неизменны, то к чему это должно приводить? Разве не к сужению Тихого океана? Но как он может сужаться, если южнотихоокеанский мантийный поток мощнее атлантического в разы, и по идее, это он должен бы толкать Южную Америку обратно, сужая Атлантику. И какое тут может быть объяснение кроме того, что расширяются оба океана, а значит, весь шарик в целом? И пока не иссякнут их мантийные потоки, Южная Америка не вернётся к Африке, но не додрейфует и до Австралии. А ведь именно это по теории тектоники плит проделал Индостан, отколовшись от Гондваны, пройдя через весь Индийский океан с его мантийным потоком и припаявшись в итоге к азиатскому осколку Лавразии.
— А что с Индостаном по теории расширяющегося шарика?
— По ней он исходно был пристыкован к азиатской плите Лавразии и отделился от Гондваны вместе с ней. То есть, индоокеанский мантийный поток расколол Пангею не к северу, а к югу от него, и ему не пришлось его преодолевать при отходе на север. Сперва вместе с Мадагаскаром, геологическое единство которого с Индостаном несомненное, но затем Мадагаскар откололся новым мантийным потоком и остался возле Африки. Он даже съехал южнее, чем был исходно. А Индостан продолжил своё движение вместе с Азией на север до их современного положения. Металл-гидридная теория расширяющегося шарика не заставляет его совершать чудеса, преодолевая восходящий мантийный поток, который раздвигает Индийский океан. Получается проще и естественнее.
— А почему, кстати, старая теория пристыковывала Индостан к Гондване, а не к Лавразии? — удивился мой наследник, — Разве не логичнее было бы и для старой теории не гнать Индостан через срединно-океанский хребет?
— В этом случае на большом шарике не получалось пристыковать его вместе с тем и к материкам Гондваны в местах его реального и установленного соединения с ними. Факт его соединения с Гондваной в составе Пангеи был налицо и подтверждался не одной только геологией, но и палеонтологией. Динозавровая мегафауна Индостана была ближе к гондванской, чем к лавразийской. Абелизавриды, близкие к юрскому цератозавру, были в Южной Америке и Африке, но отсутствовали в Северной Америке и Азии. А в Индии и на Мадагаскаре именно они были господствующими хищниками. И индийский раджазавр, и мадагаскарский майюнгазавр дожили до самого мел-палеогенового вымирания и наиболее близки друг другу. Разве это не наглядное свидетельство связи Индостана с Мадагаскаром и материками Гондваны? А вот связь с Азией палеонтологически не очевидна. Где тогда индостанские тираннозавриды, которые во всей Азии и Северной Америке повытесняли всех прочих хищников своего типоразмера? То есть, наличие водной преграды вытекало из палеонтологии, а на большом шарике в рамках старой общепринятой теории это мог быть только океан Палеотетис.