Страница 122 из 174
Что нам нужно из тех мест реально, так это бразильское виноградное дерево. Я ведь упоминал уже, что торговый баланс с Индией у греко-римской Лужи отрицательный? В основном драгметаллами за индийские товары расплачиваться приходится. Чтобы хоть как-то его выправить, вывозят туда и медь, которая в Индии в дефиците, но много ли той меди туда вывезешь, когда она и самим нужна? Да и невозобновимый ведь ресурс, а при равных прочих торговать лучше возобновимыми. К счастью, южноиндийская элита охоча и до привозного греческого вина, которое и возят туда, сколько могут, и по объёму вино в амфорах составляет основной груз направляющихся туда торговых судов. Мизер в общем балансе, но хоть какую-то часть драгметаллов в нём заменяет. То, что винограду влажные тропики противопоказаны, с одной стороны хорошо — не светит импортозамещение вина южноиндийским толстосумам, но с другой — логистика ведь подвоза затруднена, особенно для нас. И даже с выходом на товарную урожайность виноградников Капщины нам один хрен крайне несподручно возить вино в Индию даже оттуда, а поближе африканского юга нам свой виноград выращивать банально негде. Мадагаскар, Маврикий и Сейшелы — уже влажные тропики, в которых виноградники не разведёшь, а вино там и своим колонистам нужно, и на экспорт в Индию. Вот для этого нам и необходимо бразильское виноградное дерево, тех влажных тропиков не боящееся и для виноделия вместо настоящего винограда вполне пригодное. Тем более, что и плодоносить может постоянно, а не в короткий сезон.
А с раком этим бороться можно до бесконечности, что наш современный мир и демонстрировал нагляднейшим образом вплоть до нашего попадания. Гриб бразильский с шестидесятых, Наташка говорит, тем героическим борцам с тем раком известен, то бишь без малого полвека, ну так а победа-то над ним с помощью того гриба где? Выходит, что ни хрена и он не панацея, а в лучшем случае подспорье для других методов его лечения — ага, которых у нас в античном мире ни хрена нет. А значит, в наших условиях и решение проблемы рака возможно только античное — если вымрут на хрен все предрасположенные к нему, а размножатся вместо них те, кому он не грозит и проблемой для них не является, то и не будет этой проблемы у нашего социума.
— Макс, а разве эта ваша биоэнергетика не может тут помочь? — спросила вдруг Наташка, — Я тут подобрала статистику по той эпидемии кори, так по ней получается, что толк явно есть. Везде, где в храмах Эндовеллика проводились коллективные медитации обученной молодёжи, заболеваемость и смертность среди заболевших была ниже, а сама болезнь у выздоровевших протекала легче. Из храма в Тарквинее подтверждают такой же эффект при эпидемиях среди индейцев. При недавней прививке коровьей оспы заболела часть метисов, но благодаря больничному режиму при храме тяжёлых случаев не было. У чистопородных местных индейцев были отдельные тяжёлые случаи, но не было смертей.
— И все эти тяжёлые случаи взяты на карандаш с занесением оспенных отметок в их генетические карточки, — хмыкнул я, — Семьи включены в список не рекомендуемых для выбора из них брачных партнёров. Нет уверенности, что даже эта прививка убережёт их от настоящей оспы. А ведь рано или поздно она проникнет.
— Но ведь спасти же можно и таких?
— В принципе — да, на больничном режиме при храме. Но нашего молодняка там и сейчас с гулькин хрен, и это ведь наш единственный хорошо образованный контингент. У них других важных и срочных дел невпроворот. Им что, все их забросить и торчать всё время в храме на медитациях? Ты же сама понимаешь, что это неприемлемо. И поэтому — как там у Высоцкого? Если хилый — сразу в гроб. Не можем мы позволить себе гуманизма современного типа с выхаживанием всех ущербных. Хвала богам, таких в античном мире немного, так что и потеря невелика.
— Ну а в будущем, когда обученных биоэнергетике станет много?
— Смотря для чего. Если, допустим, эпидемия какой-то новой заразной хвори, от которой у слишком многих неоткуда быть врождённому иммунитету, так это экстренное явление того же порядка, что и война, когда и мероприятия мобилизационного характера оправданы. Но вне такой чрезвычайной ситуёвины отрывать образованный контингент от его основной работы — это, знаешь ли, уже ни в какие ворота не лезет. А если болячка ещё и не заразная и массовой эпидемией не грозит, то какая тут может быть чрезвычайщина? Окочурятся подверженные ей, да и хрен с ними — здоровее будет порода оставшихся. Ради ракообразных, если ты в этом контексте интересуешься, заморачиваться не будем. Чёрная метка в карточку и премия Дарвина в конечном итоге.
— Макс, но ведь такие же могут рождаться и у здоровых.
— У не спалившихся ранее слабопредрасположенных, скажем так. В обоих бяка в неполном наборе, и у них не проявилось, а кто-то из выводка унаследует полный набор по менделевскому закону и спалит этим семейку. Ну так и прекрасно. Ему — чёрная метка, всей его родне — красные, и уж как его братья с сёстрами с этими красными метками будут потом брачных партнёров себе искать, хрен их знает.
— У той девчонки, про которую я говорила, в её карточке была жёлтая метка по раку, — заметила Юлька, — Тебе не кажется, что ты слишком уж осторожничаешь? Таким и помочь можно было бы вашей храмовой медициной.
— Ты имеешь в виду вероятность нашим эгрегором подрегулировать, чтобы дети предрасположенность не унаследовали? Это — да, с жёлтой меткой можно. Сейчас людей у нас на это дело нет, но в светлом будущем — наверное, дойдут руки и до этого.
— Так Макс, она бы может и сама справилась, если бы мы её приняли в школу, и ты её обучил. Ну, если не в школе, то в кадетском корпусе с помощью однокурсников.
— Юля, только не это! Ты заметила, что по другим бякам мы с жёлтой меткой в школу обычно принимаем, и рак — одно из немногих исключений, в которых я зверствую и настаиваю на жёсткости? А ты не задумывалась, за что я так люто на этих несчастных и ни в чём не повинных ракообразных взъелся?
— В самом деле, как-то не очень понятно.
— Предрасположенность к раку — это главное противопоказание для тех силовых биоэнергетических практик, которым я учу наш молодняк. Нина Кулагина — телекинезом которая баловалась — добаловалась им до опухоли мозга, от которой и померла. Тем же и Гребенников кончил, который своим эффектом полостных структур баловался. Ну, у него не биоэнергетика, но симптомы заколбаса совпадают с моими в начале моего баловства. А спецы по бесконтактному энергоудару предостерегают от слишком частой практики в нём и пугают тоже онкологией. Поэтому по раку — только зелёная метка и никаких поблажек.
— Даже при всей твоей технике безопасности?
— Да, даже при ней. Если бы у меня в роду были ракообразные, я бы перебздел в это дело лезть и забросил бы его на хрен. И так-то очко сыграло, когда прочитал о судьбе не знавших броду первопроходцев, а потом сам гребенниковские симптомы схлопотал на этих своих экспериментах с частичной невесомостью. Вот тогда я с перепугу и озаботился разработкой техники безопасности. Ну так у меня же ракообразных в роду нет, так что по нашей классификации я на зелёную метку по этой бяке все права имею и за других, кто с зелёной меткой, тоже спокоен по аналогии с собой, если моя техника безопасности строго ими соблюдается. А вот жёлтым меткам я уже безопасность гарантировать не могу. Хоть и жаль тех из них, кто подошёл бы нам по всем прочим показателям, но — пусть лучше не рискуют без необходимости башкой. Практически-то ведь здоровы? Вот и пущай жизнью наслаждаются, насколько судьба позволит. Станет у нас наших обученных паранормалов столько, что сможем выделить команду и на это дело — поработают с семейными парами, у которых жёлтые метки, дабы их будущим детям эту бяку подправить, но пока у нас руки до этого не дошли, им придётся подождать. Спички детям — не игрушка.