Страница 112 из 174
17. Кельты
— Постоянная фактория у гадесских Митонидов там только одна, досточтимый — Иктис, — доложил вернувшийся из плавания в Британию мой бывший вольноотпущенник, а ныне весьма преуспевающий лузитанский купец Минур, — Она не на большой земле, а на Касситеридах, которых всего десять. Иктис — на самом большом из них. Ну, в прилив это остров, в отлив — полуостров, и олово бритты привозят туда с большой земли на телегах в отлив. На самих же Касситеридах своего олова нет, всё оно привозное, а в Иктисе только торгуют им. Большая земля на самом деле тоже не так уж и велика, а узкий полуостров. И это самый юго-западный край Британии, которая весьма велика, но оловом богат именно этот узкий полуостров. Олово бритты привозят в Иктис готовое, уже в слитках, но о руде я тоже разузнал. Вблизи от Касситерид она чистая, из неё бритты и выплавляют товарное олово, если не хватает самородного, а вот восточнее есть месторождения, в которых много вот этого другого чёрного камня — забыл, как вы его называете…
— Вольфрамит?
— Точно, досточтимый, вольфрамит. Тамошние бритты знают, что от него вред оловянной руде, поэтому руду перебирают и весь этот вольфрамит от неё отделяют, какой обнаружат, и его у них за долгие годы скопились немалые кучи. Когда я добрался до них, они набрали мне его на полный груз судна, запросив с меня за него такие гроши, что о них и говорить смешно. Никто ещё до меня не покупал у них этот бросовый камень, так что за работу только с меня и взяли. Вдобавок, ещё и отношения с ними хорошие наладил. Даже в Иктисе приказчик Митонидов удивился, как мне это удалось. Он ведь, когда рассказал о плохой руде, предупредил и о свирепости тамошних жителей. Те, которые на полуострове рядом с Иктисом живут — они давно с финикийцами торгуют, уже многие поколения, а вот там, восточнее их, уже другое племя живёт, и вот насчёт него приказчик предупредил, что они уже свирепы, как и все остальные бритты. Не знаю, в чём там дело, выглядят они и в самом деле воинственнее, но но через местного переводчика я с ними договорился легко. Сперва сердитые были при виде судна, но как только поняли, что я не финикиец, сразу с ними нормальный разговор пошёл. Может, не поладили когда-то очень давно их предки с финикийцами, может, обиды какие были, я решил с расспросами пока не спешить — а мало ли что, вдруг это болезненная для них тема?
— Молодец, соображаешь, — одобрил я, — Финикийцы — умелые торгаши, и в этом тебе с ними не тягаться, но им не хватает такта, и вот на этом как раз их можно обскакать.
— Да я, собственно, так и подумал, досточтимый. Я ведь не ссориться приплыл с дикарями, а честно поторговать. Они и олово своё мне продали с удовольствием, а на этот вольфрамит следующим рейсом — рады были покупателю без памяти. Топтались по нему, не знали, куда его девать, чтобы в руду его попадало поменьше, а тут вдруг, оказывается, этот отброс кому-то интересен, и на нём ещё и заработать что-то выходит. В общем, дело с ними иметь можно, а что воинственные дикари, так ведь кельты же. Кто же их не знает?
— Тоже верно. Кто хорошо знает каких-то одних, тот более-менее неплохо знает их всех. Ну, наши здешние кельтики не в счёт, они давно уже одно название, что кельты, а вот галлеки и астуры на севере, с которыми ты торгуешь — эти же настоящие?
— Эти — да, досточтимый, самые натуральные кельты.
— А кантабры?
— До них я не добирался, торговцев их только видел, но по их виду и по слухам — такие же. Племена, конечно, разные, и какие-то мелкие отличия должны быть наверняка, но в основном один и тот же народ. Таковы же и венеты на северо-западном полуострове Галлии, на который и держится курс, если нужно пересечь Васконское море быстрее, а за ним уже и юго-запад Британии с Касситеридами. Тамошние думноны — тоже такие же. На языке наших галлеков с ними общаться уже трудно, поэтому нужен местный или хотя бы венетский переводчик.
— Уже такая разница в языках?
— Так ведь смотря для кого, досточтимый. Мы, лузитаны, легко понимаем друг друга с кельтиберами. Ты неплохо понимаешь и говоришь по-лузитански, понимаешь нас, а мы тебя, но наш язык — не родной для тебя, и с кельтиберами тебе труднее объясниться по-лузитански, чем лузитану. С кельтскими народами я в таком же положении. Сам легко объяснюсь с галлеком или астуром, труднее, но тоже неплохо с кантабром, а вот с венетом уже трудно — галлек понял бы, допустим, три четверти и легко догадался бы об остальном, а я понимаю половину, и в остальном что-то уже приходится переспрашивать. Думнона и вовсе только с пятого на десятое пойму, если он будет говорить быстро, как со своими. А галлек или астур наверняка поняли бы не меньше половины, а в медленной речи — те же три четверти. Поэтому мне удобнее получается найти в Иктисе владеющего финикийским местного думнона и говорить с его соплеменниками через него.
— А восточнее, где ты вольфрамит нашёл, уже другое племя?
— Ну, вождь у них уже другой, и с финикийцами его люди не ладят, а так — тоже такие же думноны. Они весь полуостров населяют, как мне объяснили. Ещё восточнее тех тоже вождь уже другой, но тоже ещё думноны. Дугал, вождь Тамариса, с которым я начал торговать, считает себя главным вождём всех думнонов и уверяет, что его предки владели всем их полуостровом, но я не знаю, насколько этому можно верить. Дани ему два других вождя никакой не платят и никаких указаний от него не спрашивают. Мне кажется, что на деле эти три вождя никак друг от друга не зависят, а иногда, мне говорили, даже и воюют меж собой. Какая уж тут зависимость? Но против соседей дуротригов, которые живут ещё восточнее, выступают все вместе, и вот тогда — да, этот Дугал, говорят, возглавляет общее войско всех думнонов. Хотя, зная наших галлеков и общие кельтские обычаи, я почему-то сильно сомневаюсь, чтобы два других вождя так уж беспрекословно слушались его и на войне. Мне кажется, больше делают вид почтения по какой-то старой традиции племени, чем чтут на самом деле. Наши лузитанские вожди низовий Тага больше Ликута уважают, чем эти кельтские своих главных вождей. У дуротригов тоже, говорят, есть свой главный вождь, я не запомнил его имя, но на деле их там тоже несколько, и я сомневаюсь, чтобы у главного была настоящая власть над остальными.
— А в прошлом у его предков могла быть? — спросил я купца, — Должно же быть какое-то обоснование его притязаний на главенство, признаваемое в принципе племенем?
— В прошлом — возможно, досточтимый, — ответил Минур, — Есть какая-то старая традиция, по которой у каждого племени какой-то из вождей главный по праву главенства в племени его предков. Но чтобы так уж прямо власть с правом приказывать в любом деле и обязанностью всех без споров повиноваться любому приказу? Такого нет ни у лузитан, ни у кельтиберов, ни у кельтов. Есть личный авторитет, и если он велик, то и влияние на соплеменников велико, а если нет — ну, в показном почтении потомку великих вождей не откажут, это не по традиции, но на деле считаться с ним будут мало.
— Но в случае войны с другим племенем всё-же объединят свои общие силы под его хотя бы формальным предводительством?
— Ну да, другого-то ведь нет, авторитет предков которого признавался бы всеми. Решения предлагать, естественно, найдётся кому, но принимает их совет вождей, а среди них этот как бы главный, и командование осуществляется как бы от его имени. И против общего для всего племени врага он — как бы царь, возглавляющий единое как бы царство.
— Так, а где примерно граница этого как бы царства думнонов с как бы царством дуротригов? — я развернул перед ним поданную Серёгой карту, — Тот финикийский Иктис, насколько я понял, на островке вот в этом заливчике? — я показал ему пальцем юг самого кончика Корнуэлла.