Преданная

– Ты их не знаешь.

У визиря было такое лицо, что невольно засмеялись все, а потом неспешно поплелись к базарной площади перед дворцом – там целители разбили шатёр. И там же, наверняка, стражники станут искать начальство в случае чего.

– Что они хотели? – спросила я, когда облегчённое молчание растянулось на целую минуту и грозило продолжить.

– А ты как думаешь? – усмехнулся Лиан.

Вместо ответа я лишь пристально посмотрела на него, вздёрнув бровь. Мне сейчас не до угадывания – до сих пор дикое ощущение, что это произошло не со мной. И что ничего плохого не могло случиться, хотя очень даже могло.

– Они требовали остановить принятие закона о свободе человека. В идеале ещё отменить предшествующие нововведения, но в этом готовы были идти на компромисс.

Я чертыхнулась, Лиан с насмешкой посмотрел на меня. Кажется, когда он увидел последних любовниц из своего гарема, у него гора с плеч упала.

– Не думала, что они в открытую пойдут. И кем представились?

– В смысле кем? – озадачился Дрейк.

– Ну, люди, которых хотят лишить крова над головой; демоны, которых хотят обделить рабочей силой; радикальные консерваторы, которые ничего менять не хотят? – навскидку предположила я самые логичные варианты.

– Демоны, которые защищают людей от неминуемой гибели и нищеты, – хмыкнул Лиан. – И люди тоже с ними своё отсутствие прав отстаивают, пока их обязанностями не нагрузили. Но люди там не слишком разговорчивые – в основном диалог демоны вели, конечно.

– Кто-нибудь знакомый был?

– На переговорах все под иллюзией оказались, а специалисты к тому времени ещё не подоспели.

Непроизвольно я закивала, что не укрылось от мужчин, но спрашивать ничего они не стали. Скорее всего, побоялись посторонних ушей, да и поняли наверняка, чем я их опять «порадую». Мне и самой не нравилась моя косвенная связь с этим делом, но тут уж никуда не денешься: меня привёл в этот мир ярый противник подобных реформ, а я умудрилась пробраться в гарем «либерала».

В палатке целителей уже сидели Эри, Шали и Джерола. Их осмотрели, подлатали – оказывается, они умудрились где-то пораниться – и вручили по бадейке с горячим хофашом. Наша порция капельку остыла, но я никогда не любила кипяток.

Целительницы причитали. Причём демоницы сегодня не отставали от помогающих человечек – такого вопиющего безобразия они ещё не встречали. Я уловила момент, когда нас оставили наедине с товарками, и раздала всем залоги. Принимали с опаской и облегчением, только Эри отказалась и заявила:

– Мне оно всё равно ни к чему, а ты сможешь жахнуть чем-нибудь. Огнём, например. Или взорвать кого-то.

– А не боишься? – уточнила я, борясь с соблазном согласиться и ненароком присвоить колечко насовсем.

– После сегодняшнего сторонних неприятелей я опасаюсь больше, чем тебя. Побудешь моим телохранителем.

– Эй, а как же я? – с возмущённой насмешкой спросила Трия.

– И ты будь, – великодушно разрешила Эри. – Телохранителей много не бывает.

Этим вечером, точнее уже ночью, все любовницы, да и мать визиря стали вдруг чуть более раскованными. Нервно шутили, подкалывали друг друга, не следя за выгодой, этикетом и тридцатью тремя подоплёками в словах. Во дворец нас пускать не спешили, тщательно проверяя его на оставленные «сюрпризы». Звучали варианты разместить нас на ночь в госпитале, в доме Дрейка или даже выпросить несколько комнат у султана.

Но пока они решали, я примостилась на одной из лавок и подала всем отвратительный пример. Когда мужчины надумали зайти в шатёр и узнать наше мнение, они с удивлением обнаружили семь вымотанных женщин в дорогих нарядах, которые спали кто где – на лавке, на полу, сидя возле стенки шатра. Разбудить нас они так и не решились. В итоге Лиан велел принести из дворца подушки и устроился рядом. Видимо, чтоб тоже, если вдруг что, жахнуть огнём по неприятелю.