Страница 22 из 71
Стол расширился, округлился и оброс стульями. А на белоснежной скатерти уже дымились тарелки с супом, стояла гора свежеиспеченных булочек и еще множество разных тарелок с колбасами, паштетами, сыром и даже фаршированными оливками.
Без Глеба, как успел рассказать мне Вест, в храме нам пришлось бы туго. Поэтому то, что мы нашли и раскрыли зрячего, уже приближало нас к разгадке гефовских планов. Но вот на Жавурину никто не рассчитывал, хотя в совместных тренировках ей не отказали. Наивные. Я знала Юлку лучше. Если уж она что-то задумала, то пойдет до конца. Ей стоит или полностью стереть память, или просто смириться с тем, что в храм она все же идет вместе с нами.
В целом, обед прошел на удивление весело, оживленно и информативно. О путешествии не сказали ни слова, зато спланировали занятие, а потом разбрелись отдыхать. Именно на отдыхе и настоял дед, потому что на следующее утро ад пришел за нами. У ада было имя – Эзур Элазар Фонтей.
Я уже привыкла просыпаться с рассветом, пробегать свои положенные круги и делать разминку. Для Юлки же все это было в новинку. И если первый день она продержалась на упрямстве, то на второй, когда особенно заныли все мышцы непривыкшие к подобным нагрузкам, Жавурина не выдержала.
- Как ты все это терпишь? – процедила она, еле переставляя после тренировки ноги.
- Втянулась, - пожала плечами я.
Для меня сейчас каждая утренняя пробежка казалась праздником, потому что рядом бежал Вест, и я могла находиться с ним рядом, хоть какое-то время. Потому что иного нам не оставлял Фонтей, спланировав наше расписание так, что когда заканчивались занятия никто из нас не мог ни о чем кроме сна думать. Лишь одно желание – доползти до кровати и упасть, выспаться, хоть немного отдохнуть. Но разве достаточно шесть часов сна для молодого растущего организма? Дед считал, что вполне, другие мнения его не волновали, а следовательно, являлись неверными и вредными.
Неизменно, утро начиналось с его:
- Леди, дюжину кругов, остальные – две!
И я привычно бежала, чувствуя рядом ровное уверенное дыхание Кремера, старательное пыхтение Глеба и тихие нецензурные слова Жавуриной откуда-то сзади.
Но не только у нее было негативное восприятие занятий спортом. Как ни странно, Элазар тоже вел себя странно, когда Юлка этим самым спортом занималась. Однажды, закончив отжимания, я стала свидетельницей весьма странной, я бы даже сказала, пикантной ситуации. Жавурина пыталась выполнить стандартную для нас, ледей, дюжину подтягиваний на турнике. Она висела объемным мешком, выставив вперед свою необъятную грудь, обтянутую белой футболкой с нарисованной кошачьей мордочкой. Ткань в той части так натянулась, что, казалось, у несчастного животного вот-вот выскочат глазки.
Элазар, не ожидая подвоха, обернулся, чтобы чуть подбодрить ее в своей лениво саркастической манере, да так и завис с озадаченным выражением лица, успев произнести лишь:
- Леди-леди, на турнике подтягиваться нужно, а не вис… - Кадык деда нервно дернулся, а глаза приросли к тому самому месту на футболке Юлки, где мучился бедный котенок.
- Это не турник, а орудие пыток какое-то! – отдуваясь, пропыхтела Жавурина, отчего ее грудь заколыхалась еще интенсивнее.
На лбу Фонтея выступила испарина, а щеки покрыл густой румянец. Он полез в нагрудный карман пиджака, извлек оттуда кружевной батистовый платок и промокнул пот, по-прежнему не отводя глаз от тоже изрядно взмокшей Юлки.
- Жарко сегодня, - хрипло посетовал он.
- Угу, - поежилась я и хмуро посмотрела на затянутое облаками небо.
- Позвольте, леди, - Элазар откашлялся и подошел к Жавуриной, чтобы помочь ей спуститься. Руки на ее талии он задержал преступно долго. – Я думаю, подтягивание женщинам вовсе необязательно. Попробуем отжимания, - сказал ей довольно мягко, с сожалением отступая на шаг и пряча руки за спину, а потом обернулся ко мне и прикрикнул: - Ксения, быстро на турник! Полторы дюжины подтягиваний!
Вот, как Юлка, так женщина, леди, а как я, так, будьте любезны, Ксюшенька, сделайте восемнадцать подтягиваний. Обидно, понимаешь! Но роптать на судьбу не стала, а поспешила исполнить приказ своего гуру. Все же обучал Фонтей здорово. Объяснял доходчиво, с огоньком, и, что греха таить, продвинулась я значительно и даже делала успехи. Особенно, мне нравилась телепортация. Когда пласт за пластом раздвигаешь пространство, чтобы отправить в заданную точку предмет, существо или, вообще, для того, чтобы переместиться самой, то чувствуешь себя если не богом, то кем-то к нему очень близким и практически всемогущим. В такие моменты я отлично понимала магов, возомнивших себя высшей расой. Жертвы эксперимента!
Когда подпрыгнула и зацепилась руками за планку турникета, обрадовалась еще одному приятному дополнению к моему заданию. Сверху видно значительно больше. А посмотреть было на что.
В паре десятков метров от меня отжимался бывший лорд куратор. Майку он снял, и теперь сиял обнаженным торсом, не перекаченными, но вполне рельефными мышцами спины и упругой задницей, которую при каждом движении обтягивали черные спортивные брюки.
Кстати, об отжиманиях и обтягивающей одежде. Я перевела взгляд на Жавурину. А Юлка таки да – отжималась. И если богатый бюст сейчас не так бросался в глаза, то пышный зад, обтянутый шортами, призывно торчал вверх. На деда смотреть было больно. Пожалуй, за всю историю нашего знакомства, я еще никогда не видела его таким растерянным. Он прирос взглядом к просторной корме каравеллы Жавуриной и задумчиво чесал подбородок.
- Пожалуй, и отжимания для леди излишни, - хрипло выдохнул он.
- Ну, что же вы, куратор! – задыхалась рядом раскрасневшаяся Юлка, чем еще больше смущала чародея. – Определяйтесь уже. Мне отжиматься, подтягиваться или заняться упражнениями на растяжку?
- Нет! – вскрикнул Элазар, в панике отскакивая от Жавуриной. – Только не на растяжку! Займитесь, Юлия, лучше чем-то спокойным, не требующим интенсивных телодвижений. Медитацией или, например, дыхательной гимнастикой.
- Да, как скажите, учитель! – отозвалась подруга и, поднявшись на ноги, потянулась и расправила плечи.
Разумеется, у котика снова чуть не вылезли глазки, а Фонтей гулко сглотнул и, кажется, застонал.
Представив, как Жавурина будет старательно дышать, делая рекомендованную гимнастику, я не выдержала и заржала, свалившись с турника. Прислонилась к столбу и еще долго тихо всхлипывала.
Со спонтанно вспыхнувшей страстью деда нужно было что-то делать. Мужик динозавров пережил, потоп, извержения Везувия, опять же, а тут… до сердечного приступа рукой подать! Вон, как дышит! Не иначе тахикардия, вегетососудистая дистония, давление и… что еще там бывает в его возрасте?
Тренировки шли полным ходом. Меня мучил Элазар, заставляя раз за разом выпускать астральное тело, доводя технику до автоматизма. Но сколько бы я не старалась, продвинуться так далеко, как у меня получилось в том сне об Апехтине, не выходило. Словно стоял какой-то ступор. Так же обстояли дела и с порталами. Раздвигать пространство получалось лишь на определенное расстояние. Фонтей ругался, топал ногами, обзывал «неучем» и «бездарностью», а потом заставлял повторять снова и снова, пока я практически не падала от усталости.
С Юлкой занимался Кремер. Именно он заметил одну странную особенность, которую Элазар объяснил еще одним редким даром. Чем чаще к ней применялась магия, тем сильнее становился иммунитет против любого магического воздействия. На самом деле, я это заметила еще в тот день, когда Федорицкий натравил на нас магинь, чтобы произвести на меня впечатление. Ведь Жавурина практически сама освободилась, еще до того, как нас «спасли». Но тогда все странности списала на ее физическую выносливость и упертость. А оказалось, что Юлка попросту природный магический щит с неразвитым даром. Вот она и развивала этот дар. С моим Вестом, между прочим. Почти до полного магического истощения.