Страница 9 из 21
— Все просто прекрасно, — огрызаюсь я, прежде чем мой мозг снова включается, а рот округляется от ужаса. Не могу поверить, что я это сказала. Не могу поверить, что нагрубила ему. Человеку, который приютил меня на время каникул. Который преследует мои сны каждую ночь.
— Мне... мне очень жаль, мистер Каллахан...
Я начинаю выкрикивать извинения, но он усмехается и опускается на одно колено. Даже стоя так, он возвышается надо мной, а когда убирает мои руки с дороги, то в его хватке оказывается мой неуклюжий конек.
— Эти штуки хитрые. Я помню из уроков Кейт.
— Угу, — говорю я. Я чувствую себя такой крошечной, сидя перед ним на скамейке. Когда он слегка наклоняется вперед, его живот касается моего колена. Я вдыхаю, и он напрягается. Выпрямляется.
Я хочу, чтобы он снова наклонился. Нет: я хочу, чтобы он наклонился полностью вперед, пока не придавит меня к скамейке.
— Ты часто падала, да? — Он кивает на мокрое пятно на моем бедре, опытным движением пальцев расстегивая ремешки конька.
— Да. Хорошо, что я из резины.
Он снова хихикает, и я думаю, что сказала бы что угодно, сделала бы что угодно, чтобы услышать этот звук еще раз. Одна из его рук обхватывает мою лодыжку, и он поворачивает ногу, легко её освобождая.
Мой пушистый носок сбился вокруг пальцев. Я тянусь, чтобы натянуть его как следует, но мистер Каллахан опережает меня, проводя пальцем по стопе и возвращая носок на место.
— Извини, — ворчит он, когда поднимает взгляд и видит мое пораженное выражение лица. — Сила привычки. С уроков Кейт.
— Точно, — шепчу я. Стопу покалывает.
Он остается на коленях. Я колеблюсь, затем протягиваю ему свой второй конек.
У меня никогда не было такого в детстве. Никогда не было кого-то... заботящегося обо мне. Суетящегося вокруг меня. Кейт так повезло. Его хватка твердая, но нежная, движения уверенные. Все, что мне нужно делать, это сидеть на скамейке, стараясь не провалиться сквозь доски, а мистер Каллахан обо всем позаботится.
Через его плечо Кейт с визгом проносится мимо по льду.
Она нас не видит. Я рада этому.
Когда я снимаю второй ботинок, носок тоже оказывается сбитым. Мистер Каллахан откидывается назад, ожидая, что я сама все исправлю, а я смотрю на него. Прикусываю губу.
Это смело. Как будто я ему что-то рассказываю. Признаюсь в секрете без слов.
В тот момент, когда он понимает, что я жду, пока он сам это сделает, мистер Каллахан быстро поднимает на меня взгляд, и его глаза встречаются с моими — это как всплеск энергии. Я ерзаю на скамейке, нервы напрягаются, как провода под напряжением, а он вздрагивает от тяжелого вздоха.
Пульс стучит у него в горле, чуть ниже линии бороды.
Я хочу прикоснуться к ней. Почувствовать текстуру этих блестящих темных волосков под кончиками пальцев. Потереться о нее щекой. Прижаться носом к его шее и вдохнуть.
Мистер Каллахан медленно тянется ко мне. Чтобы дать мне время отдернуть ногу, может быть, или чтобы затянуть момент. Надеюсь, что второе, потому что я могла бы жить в этом моменте вечно. Прокручивать его снова и снова в своей голове, когда он стоит на коленях так близко, его тепло просачивается сквозь мои джинсы, а большие руки берут мою ногу. Его большой палец скользит по моей стопе, почти потирая ее, но не совсем, а затем его рука сдвигается, и мой носок снова надет.
Он отпускает мою ногу.
Мы оба выдыхаем.
Вдали от его прикосновений холодно. Я натягиваю на ноги ботинки и смотрю на цементный пол, не моргая.