Большой босс

ОДИН

Дафна

Я, спотыкаясь, выхожу из такси, мои сумки бьются о голени. Как только мое лицо встречается с ледяным зимним воздухом, глаза начинают слезиться, а кончик носа блестеть. Я фыркаю, закрывая локтем дверь машины.

— Спасибо!

Я наклоняюсь, чтобы помахать водителю в окно, но он уже отъезжает, шины машины хрустят по гравию. Одна из моих сумок опрокидывается, коробка с подарком высыпается на припорошенную снегом землю, и такси проезжает мимо нее на долю дюйма.

— Эй! — говорю я раздраженно, но он никак не может меня услышать. Не тогда, когда двигатель машины рычит и дует ветер, и, кроме того, я не думаю, что когда-либо действительно повышала голос за всю свою жизнь.

Двадцать один год, а я ни разу не кричала. Я даже не уверена, что мои голосовые связки умеют это делать.

Мои зубы стучат, когда я приседаю, собирая подарок и снова хватая все пакеты. Наверное, я выгляжу как сумасшедшая, когда отправляюсь вверх по извилистой гравийной дорожке, словно тащу за собой пожитки всей своей жизни, пытаясь поселиться в этом величественном доме навсегда, а не только приезжать сюда на праздники.

В основном это подарки, но это, наверное, еще большее безумие.

Я определенно перестаралась. Но я так благодарна, что они разрешили мне остаться.

На подъездной дорожке растут темные кустарники, их восковые листья трепещут на ветру. Через каждые несколько футов фонарь отбрасывает лучи теплого света, прогоняя вечерние тени, и я брожу между ними, прокладывая себе путь к дому.

Мои шаги замедляются по мере приближения. Нервы, наверное.

Потому что я не видела мистера Каллахана более четырех месяцев — во всяком случае, в реальной жизни. Я часто вижу его в своих снах.

Дом великолепен. Весь из темно-красного кирпича и увитый плющом, шиферная крыша и окна, светящиеся светом и теплом. Он такой же, как мистер Каллахан: гордый и поразительный. Демонстрация сдержанной силы.

И так же, как мистер Каллахан, он не принадлежит моему миру. Мой мир — это тесная однокомнатная квартира с раскладной кроватью. Вечера кино с его дочерью Кейт, зажатой на моем диване, куски попкорна, падающие нам на колени.

Не поймите меня неправильно, я люблю свой мир.

Но я хотела бы представить его в нем.

Перчатки заглушают мой стук, и я слишком поздно замечаю дверной звонок, незаметно пристроенный рядом с входной дверью. Я неловко нависаю, тянусь к нему, потом отдергиваю руку, тянусь, потом отдергиваю, беспокоясь, что они не услышали мой стук, но смертельно боясь позвонить в звонок и случайно поторопить их.

— Дафна!

Входная дверь распахивается, и вихрь темных волос врывается в мои объятия. Лучшая подруга сжимает меня так крепко, что я хриплю, а щеки болят от ухмылки, когда она качает меня из стороны в сторону.

Можно подумать, что мы не виделись много лет, а не меньше недели, как вернулись в колледж.

Кейт Каллахан — моя лучшая подруга на свете. Безостановочный фонтан любви.

— Привет, Кейт. — Я подталкиваю ее в спину через дверной проем, затем наклоняюсь, чтобы поднять все свои сумки. Она бросает взгляд на море подарков у моих ног, затем смотрит на меня, поджав губы и глядя в карие глаза, похожие на блюдца. — Я знаю, — бормочу я, подавляя улыбку на ее взрыв хихиканья. — Я не была уверена, сколько всего нужно принести.

— Так ты принесла все?

— Да. Похоже на то.

Я протискиваюсь в дверной проем, неловко ковыляя с сумками. Мои щеки пылают от смущения, но уже слишком поздно что-то исправлять. Что же мне делать? Выйти в сад и выбросить половину пакетов в кусты?

— Папа у себя в кабинете.

Я краснею еще сильнее при упоминании мистера Каллахана. Кейт фыркает.

— Лучше поработать над тем, чтобы скрыть свою влюбленность до ужина.

Я не должна была говорить ей. Я не должна была признаваться поздно вечером в кампусе, когда мы занимались в библиотеке после уроков. Но за окнами библиотеки сияли звезды, и это было то тихое, не совсем реальное время ночи, когда секреты раскрываются легче, и кажется, что рассвет никогда не наступит.

Сначала Кейт мне не поверила. Она думала, что я подшучиваю над ней по поводу влюбленности в ее отца — пытаюсь заставить ее содрогнуться.

Потом, когда она наконец поверила мне, ее глаза заблестели под лампами для чтения, она так ничего и не поняла. Не совсем.

Кейт думает, что он нравится мне так, как некоторые девушки влюбляются в профессоров в колледже. Что я хочу его внимания и одобрения, не более того.

Она ошибается. Я хочу этих вещей, да, но это только начало. Я хочу мистера Каллахана, как наркоман нуждается в наркотике. Это висцерально. Чувства зарождаются в самом центре моего тела и распространяются оттуда. Когда я впервые взглянула на него, все мое тело словно пронзил электрический ток.

Каждая частичка меня кричит о мистере Каллахане: о его взгляде. Его прикосновениях. Глубоком гуле его голоса, вибрирующем до мозга костей.

Я страдаю по нему.

Я, конечно, не сказала ей об этом.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Она через две двери от моей.

Кейт произносит эти слова так непринужденно, как будто в каждом доме есть комнаты для гостей, и я не могу не осматриваться, пока она ведет меня через холл к лестнице. Полы из полированного дерева, устланные дорогими коврами, на стенах висят оригинальные произведения искусства и сверкающие зеркала. Я заглядываю в каждый дверной проем, когда мы проходим мимо, и всякий похож на каталог дизайна интерьера.

Мебель из массива дерева и темные, по-мужски, шторы.

Все идеально. Ему так подходит.

То есть, я думаю, что подходит. Не то чтобы я проводила много времени с мистером Каллаханом — я не могу утверждать, что знаю его. Я вижу его только тогда, когда он встречается с Кейт в нашем колледже несколько раз в семестр, и она приглашает меня к ним на ужины. Он всегда вежлив, всегда уговаривает меня заказать то, что мне нравится, а потом отмахивается от моего предложения разделить счет, но в основном разговаривает с Кейт.

И даже тогда это вопросы о ней. И никогда о деталях его жизни.

Поэтому я заполняю пробелы. Решила для себя, каким должен быть его офис, где он живет, какие у него любимые фильмы.

Что бы он приготовил для меня на свидании.

Эй, это же мечта! Она не обязательно должна быть реалистичной.

С каждым шагом вглубь его дома у меня появлялось тревожное чувство, будто я вхожу в чрево зверя. Было легче притворяться, что это всего лишь безобидная влюбленность, когда мистер Каллахан был далеко. Но здесь, где все такое мужественное, где в воздухе витает слабый пряный аромат его одеколона, он повсюду. Окружает меня. И мое предательское тело реагирует на это, румянец все сильнее проступает на коже, дыхание учащается, а кончики пальцев покалывает.

Я густо сглатываю. Мой язык кажется тяжелым.

— Что ты думаешь? — спрашивает Кейт, ведя меня вверх по лестнице, наши шаги заглушает беговая дорожка.

Она выглядит так, будто ей здесь самое место. В темных леггинсах, приталенном свитере и сапогах до колена она выглядит так, будто собирается выйти на улицу к конюшне. У Кейт также сильные, мускулистые конечности и веснушчатое лицо девушки, живущей на природе.

Я — ее противоположность. Тщедушная и бледная. Не такая, как этот дом. Не как эта семья.

— Это замечательно.

— Хорошо! — Кейт запрыгивает на последнюю ступеньку, облокачиваясь на перила. — Рада, что тебе нравится. Я хочу, чтобы ты возвращалась постоянно.