Большой босс

ВОСЕМЬ

Джейкоб

 

Это кошмар. Не... не то, чего я ожидал.

Я знал, что это будет грязно. Знал, что Кейт будет в ужасе, что моя дочь может больше никогда не увидеть меня прежним.

Но я никогда не думал, что она будет смотреть на меня так.

Как на чужака.

Как на злодея.

— А других моих подруг ты тоже поимел?

Этот вопрос меня сломил. Я хлопнул ладонью по кухонному столу, потому что не допущу, чтобы это дерьмо было сказано рядом с Дафной. Не хочу, чтобы ее рисовали как одну из многих, как еще один грязный секрет.

— Хватит.

Кейт моргает, окончательно потрясенная моей вспышкой. Я делаю взволнованный вдох и поворачиваюсь к Дафне, готовый успокоить ее.

Но ее нет.

— Что... куда она ушла? — У меня в груди тошнотворное чувство. Ужасное, захлестывающее чувство, как при падении на американских горках.

Кейт насмехается. — О, ты заботишься о ней, да?

— Замолчи, — огрызаюсь я. — Я люблю ее. Ты бы знала это, если бы позволила мне говорить.

— Ты... — Голос Кейт тихий. Она оглядывает пустую кухню, выглядя потерянной. Как будто Дафна может выскочить из-за корзины для хлеба. — Она тоже так сказала.

Сказала?

Моя милая девочка сказала, что любит меня... а потом услышала все это ужасное дерьмо?

— Мы закончили. — Я поворачиваюсь на каблуке. — Обсудим это позже.

Дафны нет ни в гостиной, ни в моем кабинете. Ни в ее гостевой комнате, ни в моей спальне. Я проверяю каждую комнату в доме, пульс стучит в ушах, затем натягиваю пальто и выхожу в сад.

Здесь чертовски холодно. Ужас скручивается в моем нутре, пока я ищу ее; сначала тихо зову, а потом кричу так громко, что сотрясаются деревья.

— Ее вещи пропали. — Кейт зовет меня, стоя у задней двери, ее ноги в носках упираются в плитку, а руки обхватывают середину тела. — Я думаю, она ушла.

Моя дочь не звучит радостно. Она тоже выглядит расстроенной.

— Куда она могла пойти? К своим родителям?

— Нет, — шепчет Кейт, когда я прохожу мимо. Снег комьями падает с моих сапог, когда я иду через кухню. — Нет, они не близки. Они никогда не приглашают ее на праздники.

Мы вместе врываемся в гостиную и замираем. Из-под елки на нас смотрят кучи и кучи самодельных подарков, которые она принесла.

— О Боже! — Кейт кажется страдающей. Чувство взаимно. — Ее... ее квартира. Она, наверное, ушла домой. Она всегда прячется, когда расстроена.

— Пришли мне адрес. Сейчас же. — Кейт уже печатает, ее большие пальцы бешено пляшут над телефоном. Я достаю свой из кармана и жду, когда он зажужжит, прежде чем направиться к входной двери.

— Подожди!

— Мы обсудим это позже, — выдавливаю я, не сбавляя темпа.

— Нет, отдай ей это. — Кейт кружится вокруг меня, на секунду зависает, прежде чем сорвать подарочную бирку с одной из коробок под елкой. Она берет ручку с соседнего книжного шкафа, прижимает ярлычок к стене и пишет записку.

— Кейт, клянусь богом, если это не мольба, чтобы она вернулась...

— Да. — Она протягивает ее. — Папа. Так и есть.

Я засовываю записку в карман и поворачиваюсь на каблуке.

Мне нужно найти мою девочку.

***

Дафна живет в дерьмовом многоквартирном доме на другом конце города, стены которого исписаны граффити, а на пожарной лестнице сгрудились около трехсот кошек. Я засовываю руки в карманы пальто, шагая к подъезду, ее адрес уже записан в моем мозгу.

Я нажимаю на кнопку домофона ее квартиры. Света нет. Нет звука. Домофон сломан.

Фигушки.

Я мог бы написать Кейт, чтобы узнать ее номер телефона — черт, как вышло, что у меня нет номера Дафны? Но у меня в груди бурлят уродливые, горькие чувства, и я не верю себе, что не скажу дочери что-то, о чем могу пожалеть.

Я достаточно напортачил для одного дня. Пора исправить ситуацию, а не усугублять ее.

Еще утро, но тучи над головой такие темные, с тяжелыми от снега животами, что кажется, будто уже поздний вечер. Когда я стою на крыльце, начинают падать снежинки, и я взвешиваю свои возможности, прежде чем изрыгнуть проклятие.

Дверь прогибается под моей ладонью, криво висит на петлях, так что один угол волочится по полу. Но она не заперта, и один хороший толчок открывает ее.

Дафна живет здесь?

Больше нет. Нет, если у меня есть на это право.

Слабые звуки проносятся по коридору, пока я топаю наверх: далекий плач ребенка. Лай собаки. Громкий звук телевизора и взрывы смеха.

Много шума для такой застенчивой девушки, как Дафна. Неудивительно, что она не может заснуть.

Мои легкие уже горят, когда я поднимаюсь на ее этаж — достаточно высоко в здании, чтобы снежинки свистели через открытое окно, и дует быстро, как будто я на вершине горы. Я шагаю к ее двери, затем делаю паузу, чтобы перевести дыхание и провести обеими руками по лицу.

Что, если она не откроет дверь?

Что, если она откажется возвращаться?

Есть только один способ это выяснить. Блядь.

Мой кулак ударяется о дверь, заставляя ее дребезжать на петлях, и я вздрагиваю. Стучу осторожнее.

— Дафна? Ты здесь?

Я делаю паузу, сердце замирает в горле. Ветер завывает. Сквозь стену доносится домашняя музыка.

— Дафна? — Я стучу снова, движения скованные. Кто-то высовывает голову из квартиры в конце коридора, глаза расширяются при виде меня. Большой ублюдок пришел, чтобы выбить дверь крошечной Дафны.

Я вынужденно киваю, сердце колотится о ребра. Соседка просто смотрит.

— Дафна. — Я шлепаю открытой ладонью по двери, плечи опускаются. — Пожалуйста, милая. Открой дверь.

В ее квартире скрипит половица. Я превращаюсь в камень.

Ее шаги медленные. Осторожные. Как будто она спорит сама с собой на каждом сантиметре пути к двери. Я жду, напрягая слух, пот струится по моей коже.

Она нужна мне. Нужно увидеть ее. Нужно убрать эту гребаную дверь между нами и сделать все лучше, сделать все правильно.

Дверная ручка дребезжит. Я смотрю, сжимая горло, как она поворачивается.

— Здравствуйте, мистер Каллахан. — Она прогибается в дверном проеме, как будто из нее выбили всю начинку, но голос у нее сильный, и она заставляет себя улыбнуться. — Простите, что так ушла. Я не хотела быть грубой. Но я-я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, будет лучше, если я проведу каникулы здесь...

— Дафна. — Ее имя вырвалось из глубины моей груди. Ее глаза с красными ободками, и это сделал я. — Пожалуйста, милая. Не надо.

Она нервно смотрит в сторону. Как будто планируя побег. Поэтому я говорю быстро, прижимая ладонь к ее двери.

— Я уйду, если ты этого хочешь. Но сначала ты должна знать — я люблю тебя, милая. Я должен был сказать это сразу. Я должен был уже сказать тебе. И мне жаль за все то дерьмо, которое ты слышала, но это неправда. Все это неправда, и Кейт это знает. Пожалуйста, вернись.

Ее глаза влажные, но она не двигается. Просто смотрит на меня, неуверенно.

— Кейт...

— Она тоже сожалеет. — Как молния, я вспоминаю о записке, засунутой в карман. Я достаю ее и протягиваю дрожащей рукой. — Она просила передать тебе это.

Дафна выхватывает ее у меня из рук, как будто та может взорваться. Она медленно переворачивает ее и читает, цвет возвращается в ее щеки.

На ее лбу появляются складки. Она выдыхает и читает снова, хмурясь еще сильнее. Затем сжимает губы и качает головой. Прячет дрожащую улыбку.

— Что там написано? — Я поворачиваю шею, чтобы прочитать, но она переворачивает записку. Держит, чтобы я увидел.

 

Даф,

Я была шокирована, но все в порядке. Ты же не предупреждала меня. Пожалуйста, вернись.