Страница 13 из 21
— Жестко, но справедливо. Какую плату ты хочешь, Дафна?
— Еще один поцелуй. — Слова вырываются из меня. Так нехорошо. Но на лице Джейкоба мелькает чистое удовлетворение, а затем он вырывает коробку из моей железной хватки так же легко, как срывает цветок. Он поворачивается и ставит ее на соседний столик, затем возвращается.
— Ты ведешь жесткую сделку, милая.
Я фыркаю. Вряд ли. Мой единственный рычаг был отнят так же легко, как дыхание, и теперь моя единственная надежда в том, что он тоже этого хочет. В том, что он продолжит игру, которую мы начали под омелой — или даже раньше, может быть. Прижавшись друг к другу у края катка.
Здесь безопасно играть. Парить над городом, спрятавшись вместе в темноте.
Толстый палец проникает мне под подбородок. Наклоняет мою голову назад еще больше, пока я не задыхаюсь между раздвинутых губ, качаясь на носочках, чтобы ему не нужно было так сильно наклоняться. Я тянусь вверх и хватаю двумя кулаками его рубашку, выкручивая ткань, чтобы удержать равновесие.
Джейкоб рычит. Мой живот вздымается. А потом он наклоняется, прижимает меня к своей груди, но не для того, чтобы поцеловать, а чтобы выбить землю у меня из-под ног, буквально. Он несет меня через весь офис, обхватив одной рукой бедра, его шаги тяжелы на кафеле, и он не останавливается, пока не огибает свой стол.
Я шатаюсь, когда он сажает меня на край. Прямо туда, где моя задница наполовину свисает, так что без его громоздкой опоры я упаду. Это так подавляюще, то, каков он сейчас: слабый аромат его одеколона овевает каждый мой вдох, его тепло, то, как вздымается его грудь, словно он почти так же поражен, как и я.
Его кресло скрипит, когда он опускается в него. Он придвигает его ближе, пока не прижимается ко мне. Живот к животу, грудь к груди, его большие руки разминают мои бедра.
— Ч-что ты делаешь?
— Целую тебя.
Его ладони скользят вниз к моим коленям, затем снова поднимаются вверх, на этот раз медленнее.
— Хм... — Нет, это не так. Он наблюдает за мной, темные глаза сверкают, ожидая какого-то знака, который я не знаю, как подать. Я слышу каждый вздох, вырывающийся из его груди, могу чувствовать, как они раскачивают меня назад.
— Тебя раньше целовали, Дафна?
— Д-да. — Прошлой ночью. Он должен знать.
— Но целовали ли тебя здесь? — Он проводит кончиком тупого пальца по выпуклости между моих бедер. Мои шерстяные колготки шепчут под его прикосновением, по всей внутренней стороне, по щекочущей, чувствительной коже, спрятанной там. Я ерзаю на столе.
— Мои ноги?
Он усмехается. — Нет.
Нет. Я не думала, что он имел в виду ноги.
Думала ли я об этом раньше? Да, тысячу раз. Мягкая щетина бороды Джейкоба на моей голой коже, его руки, толкающие меня, обжигающий жар его рта на мн... на моей...
— Дафна. — Он сжимает мои бедра, возвращая меня на землю. — Ты хочешь остановиться?
Я качаю головой так сильно, что зубы клацают. Нет, я умру, если он остановится. Я буду лежать прямо здесь, на этом столе, как дохлая букашка.
— Продолжайте. Пожалуйста, мистер Каллахан.
Как будто весь воздух выходит из его легких. Его хватка сжимается на моих бедрах, и это единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем он подтягивает мои бедра ближе и задирает мою юбку. Запускает пальцы под резинку колготок и стягивает их до колен. Я поднимаю задницу, чтобы помочь, ноги неуклюже бьются в воздухе, и тогда между мной и его столом остается только тонкий слой моих трусиков.
— Дафна. Милая. — Он смотрит между моих ног, рот приоткрыт. Его язык высовывается, смачивает губы. — Блядь.
Я извиваюсь, пульсация внизу усиливается под его взглядом. Моя кожа слишком горячая, слишком плотная, и я не могу дышать.
Это действительно происходит.
Два его пальца гладят треугольник моих трусиков. Розовые кружева с крошечным бутоном белой розы. Я думала о нем, когда надевала их сегодня утром, и сейчас говорю ему об этом.
Его стон доносится до моих костей.
— Ты хотела, чтобы я их увидел? — Он проводит пальцем по кружеву вверх и вниз. Вверх и вниз. Он отодвигает его от моей кожи, и прохладный воздух омывает ее.
— Да. — Я киваю как идиотка, пересаживаясь ближе к краю стола, мои руки все еще упираются в его грудь, чтобы не упасть. — Я выбрала их для тебя. Я купила их для тебя.
Он замирает. Единственное движение — это вздрагивающие подъем и опускание его груди.
— Выбрала? Когда ты их купила?
О боже. Ну вот, началось.
Я успокаиваю себя и говорю ему. — Три года назад. После того первого ужина.
На его широком лице мелькает ряд эмоций: шок. Удивление. Чувство вины. И чисто мужское удовлетворение. Затем он кладет огромную ладонь на центр моей груди, подталкивая назад, чтобы я легла на стол.
Черное пальто облегает меня, свитер сбился на талии. Я пытаюсь за что-нибудь ухватиться, ногти скребут по дереву. Но когда он наклоняется вперед, его дыхание обжигает кружево моих трусиков, мне даже не нужно думать об этом — я запускаю пальцы в его темные волосы.
Они мягче, чем я себе представляла. Пружинистые, как будто они могли бы виться, если бы он их отрастил. Он рычит, когда я дергаю за них.
Джейкоб лижет между моих ног, язык прижимается к розовому кружеву.
— О боже. — Я откидываюсь на стол, мышцы живота вздрагивают. Это уже так много — так горячо, влажно и подавляюще.
— Дафна, — рычит он, оттягива трусики в сторону. — Ты слишком долго ждала, милая девочка.
Следующим шагом он лизнул голый участок кожи, появившийся перед ним, проникая между складок.
Он не позволяет мне спрятаться ни на дюйм, не дает вырваться. Прижав одной ладонью живот, Джейкоб прижимает меня к столу и зарывается лицом между моих ног, его борода щекочет внутреннюю поверхность бедер. Он держит меня открытой, безжалостно и целеустремленно, и ест меня, как на своем личном пиру.
— О Боже! — Я тяжело дышу, голова кружится от того, как мне хорошо, мысли разбегаются, как нити сплетения, пока я смотрю в потолок. Мои ноги дергаются, подаваясь вперед, и задевают твердую часть его живота.
Пучки его волос проглядывают между моих цепких пальцев, огромные плечи сдвигаются, когда он выгибает шею, проникая языком глубже.
Проникая в меня.
Святое дерьмо.
— Джейкоб, — прохрипела я. — Это... ты ощущаешься...
Его гул вибрирует в моей киске. Покалывает клитор. Я зажмуриваю глаза, что-то нарастает внутри, закручиваясь все туже и туже, до тех пор, пока я не могу больше это выносить.
Я извиваюсь на столе. Хнычу.
— Пожалуйста, — всхлипываю я, хотя не уверена, о чем умоляю. — Джейкоб. Пожалуйста.
Он ворчит, а затем его язык исчезает, и вместо него в меня проталкивается палец. Даже один палец — это слишком, и я упираюсь спиной в стол, радуясь, что он держит меня, дабы я имела возможность дрожать, извиваться и брыкаться...
Он сосет мой клитор.
Я взрываюсь.
За моими глазами вспыхивают звезды. Я дрожу, потею и ругаюсь себе под нос, удовольствие накатывает на меня мощными волнами. Рука Джейкоба, сжимающая мой живот, — единственное, что удерживает меня здесь, единственное, что не дает оторваться от стола и взлететь к потолку.
Когда я прижимаюсь спиной к дереву, задыхаясь и теряя дыхание, он целует мое бедро и садится обратно.
Его губы скользкие. Влажные от вылизывания меня. Он вытирает рот тыльной стороной ладони, внимательно наблюдая за происходящим. Он слегка хмурит лоб, и кажется, насторожен. Боится меня.
— Это было... вау. — Я прервалась со счастливым вздохом. Он расслабляется, напряжение в его плечах исчезает.