Страница 12 из 21
ПЯТЬ
Дафна
Мистер Каллахан хочет меня. Джейкоб хочет меня.
Это больше, чем я когда-либо мечтала.
После нашего поцелуя я несколько часов лежала без сна, проводя кончиками пальцев по своему рту. Мои губы чувствительны, их царапает шероховатость его бороды, и я дрожу под прохладными хлопковыми простынями, повторяя все снова и снова у себя в голове.
У меня не было галлюцинаций. Я на девяносто девять процентов уверена, что это действительно произошло. Он поцеловал меня так, как будто жаждал этого так же сильно, как и я.
Кейт. Она — моя следующая мысль, как только рассвет пробивается сквозь занавески и реальность возвращается обратно. Сказать ли ей? Она постоянно шутит об этом, но что если это причинит ей боль? Что, если это было одноразово, о чем он сожалеет, и я испорчу их отношения из-за пустяка?
Я одеваюсь медленно, как будто готовлюсь идти на виселицу. Черные шерстяные колготки и темно-синяя клетчатая юбка. Серый свитер и жемчужно-розовая помада.
Это не ради Джейкоба. И это ложь, которую я говорю себе.
Но это не имеет значения — все мое предательское прихорашивание напрасно, потому что когда я спускаюсь к завтраку, его там нет.
— Папа сегодня в офисе. — Кейт сидит за столом одна, ее планшет опирается на кувшин с молоком. Она грызет булочку, другой рукой помешивая кофе, и смотрит на меня, улыбаясь, когда я сажусь напротив неею. — Нам придется развлекать себя самим.
— Без проблем. — Боже, у меня во рту так сухо. Пока я наливаю стакан апельсинового сока, рука дрожит. — Он, должно быть, много работает.
— Ага. — Кейт слушает только наполовину, пролистывая свой планшет. Голубой свет отражается на ее веснушчатых щеках.
Я не говорю ей. Может, это умно, а может, трусливо, но я весь день держу поцелуй при себе. Через покупки подарков в последнюю минуту и морозную зимнюю прогулку. Через маски для лица и киносеанс на кровати Кейт.
Мистер Каллахан — Джейкоб — не приходит домой к ужину. Кейт вздыхает, собирает в коробку остатки еды и с грустью смотрит на полузавернутую кучу подарков на кухонном столе.
— Я закончу, когда вернусь.
— Я могу сама все сделать, — пробурчала я. — Ужин твоему папе. Я могу отнести его ему.
Она смотрит на меня с сомнением. — Его офис в двадцати минутах ходьбы. На улице темно.
— Я буду держаться уличных фонарей. — Мое сердце бешено колотится под серым свитером. Это такая плохая идея, но мне нужно его увидеть. Он нужен мне как воздух. — И я напишу тебе, как только буду там.
Чувствует ли она это — отчаяние, сжимающее мою грудь? Это написано на моем лице? Кейт пристально смотрит на меня, и я почти вижу, как шестеренки поворачиваются, но потом она пожимает плечами и с улыбкой протягивает коробку.
— Если ты хочешь. Спасибо, Даф.
— Без проблем, — пролепетала я. — В любое время.
Мое пальто жесткое, когда я натягиваю его, плечи все еще влажные от снежинок во время нашей прогулки. Я натягиваю свою черную шерстяную шапку на уши, звуки в доме внезапно приглушаются.
— Не забудь написать мне! — кричит Кейт, когда я выхожу через парадную дверь.
Я не заслуживаю ее.
На улице темно. Луна висит над верхушками деревьев, восковая и набухшая, а звезды пульсируют, как огоньки на елке в гостиной. Я иду быстро, дыхание вырывается короткими струйками, которые кристаллизуются перед моим подбородком, а снег хрустит под сапогами.
Остатки еды Джейкоба прислонены к моему животу. Я крепко сжимаю коробку, пластик скрипит о мои перчатки.
Я собираюсь увидеть его снова.
Поцелует ли он меня?
Сделает ли он что-то еще?
Офис Джейкоба Каллахана находится в деловом районе, где здания современные и гладкие, а люди в костюмах спешат мимо светящихся окон. Он назвал свою компанию в честь дочери — «КТ Энтерпрайзис».
Я не хочу сейчас думать о Кейт. Я отправляю обещанное сообщение, затем выключаю телефон и убираю его в карман пальто.
Я никогда раньше не была в этом здании, но найти офис Джейкоба несложно. Он находится на последнем этаже, и если кто-то из бродячих сотрудников, мимо которых я проходила, пока шла к лифту, и подумал, что мое появление здесь странно, они ничего не сказали. Они смотрят на меня со своих мониторов, поднимают брови, а затем возвращаются к своей работе.
Они должны знать, что у него есть дочь студенческого возраста.
Наверное, думают, что я ее подруга. Может, он даже сказал им, что я осталась у них.
Нет никаких причин для подозрений.
Я срываю зубами одну перчатку, нажимаю на кнопку лифта, затем кладу перчатку на остатки еды. Дыхание сбивается в ожидании, лифт медленно спускается с верхних этажей, и я сосредотачиваюсь на счете до трех на вдохе. Задерживаю дыхание на несколько секунд. Затем порывисто выдыхаю: раз, два, три.
Мое сердце немного замедляется. Оно все еще сильно бьется, но уже не так бешено.
В задней части лифта есть зеркало, и я вздрагиваю от собственного отражения, когда вхожу внутрь. Я выгляжу совсем другим человеком — глаза сияют, жемчужно-белые зубы впиваются в нижнюю губу, грудь вздымается и опадает под пальто. На губах играет возбужденная улыбка, как будто я знаю лучший в мире секрет.
Я снимаю шляпу и засовываю ее в карман вместе с телефоном, затем снимаю и вторую перчатку.
Когда лифт с грохотом открывается на верхнем этаже, у меня в животе завязывается узел. Что-то горячее и тяжелое, и это становится только хуже, когда я делаю шаг вперед, мои ноги сталкиваются.
Джейкоб сразу же замечает меня.
Это большой офис, лифт открывается прямо в огромную, открытую комнату, заполненную одним массивным столом, разбросанными диванами и столами для совещаний. Вдоль каждой стены — темные окна. Растения в горшках отбрасывают тень. Город подмигивает за темным стеклом — все светящиеся окна, мигающие рекламные щиты и медленное, петляющее движение.
— Дафна.
Он звучит потрясенно. Он застыл у одной стеклянной стены — должно быть, вышагивал, как дома, — и на одной его ладони лежит планшет. Свет омывает его лицо снизу голубым светом, сверкая в темной бороде, а когда он сглатывает, тени на нем двигаются.
Он такой большой, что загораживает небоскреб позади себя. Мой живот скручивается.
Я поднимаю коробку с остатками еды. — Я принесла ужин, — говорю я, щеки пылают. Это так прозрачно. Меня не волнует еда, и его тоже. Он даже не смотрит на нее, его темные глаза блуждают по моему телу. Моим шерстяным колготкам и клетчатой юбке. Лоскуте серого свитера, виднеющегося из-под пальто. — Ты голоден?
Темный смех. — Да.
Это звучит как предупреждение. Он медленно идет вперед, не сводя глаз с меня, и бросает планшет на диван, когда проходит мимо. По мере его приближения мой подбородок медленно откидывается назад, пока он не оказывается в нескольких футах, и у меня болит шея и что-то пульсирует между ног.
— Кейт не смогла принести его?
Я медленно качаю головой. — Она была занята. Я предложила помощь.
Он качает головой. — Это очень мило.
Мои костяшки побелели от силы, с которой я сжимаю коробку. Я должна передать ее, но не делаю этого — на всякий случай, прижимаю ее ближе. Как будто, если он хочет ее получить, то должен прийти и забрать ее. Вырвать из моих рук.
— Это было не из добрых побуждений. — Мои слова прозвучали с трудом. Его рот искривляется, и он делает шаг ближе.
— Нет?
— Нет. Я хочу кое-что взамен.
Я слышу собственное дыхание, вырывающееся из горла, и словно нахожусь на краю пропасти. Это такая опасная игра. Но он тоже играет, серьезно кивая.