Издатель

Глава 3

«Утро начинается не с кофе», из плоских шутеек в интернете.

Следующее утро Борис Дмитриевич проснулся под истошные вопли петуха.

— Лёва, еп твоё налево, хорош глотку драть!

Рука нащупала тапок у кровати и Сивый запустил им в окно. Оторвал голову от подушки, вспоминая, что в курятнике бабули водился петух. Кличка даже вспомнилась — сам выбирал Львом птицу звать, в честь Лещенко, в последнем души не чаяла Тамара Семёновна. Тот в семидесятых концерт на заводе давал в ДК «Шахтёр» и бабулю приметил в зале, вроде как на сцену позвал среди прочих, чтобы хором «День Победы» на 9 мая спеть.

Понятно, что петух продолжил горланить, а тапок зацепился за занавеску и на пол упал с глухим шлепком. С минуту Сивый посидел на краю раскладушки, растирая глаза и по второму кругу осознавая, что жизнь слегка поменяла своё течение. Бабуля проснулась ещё раньше, ее софа была застелена, а с кухни доносилось громыхание посуды и звуки радиоприёмника.

Начинался новый день.

В зеркале, встроенном в шкаф, Сивый увидел отражение пятиклассника переболевшего ОРВИ. Ручки веточки, несоизмеримо большая голова, ножки в раскорячку и цыплячья шея. Зяблик никогда спортом не занимался и в свои восемнадцать выглядел как додик, задержавшийся в развитии лет на десять.

-Что стоишь, качаясь, тонкая рябина, — прокомментировал Сивый увиденное безо всякой злобы.

Удивительным образом новому телу передались навыки и умения. Не зря говорят, что база закладывается в голову, а база у Бориса Дмитриевича имелась с молодых лет. Пришлось единоборствами позаниматься, то тут то там, для себя чисто, для выживания в агрессивной среде. Но как применять навыки с таким «боекомплектом», как у Зяблика — отдельный вопрос. А то, что навыки понадобятся, тут без вариантов — в 90-е каждый обязан уметь постоять за себя на улице, без физики только в ученые можно податься.

— Или в школьные учителя по литературе, — хмыкнул Сивый, натягивая брюки.

Принял упор лёжа и сделал девять отжиманий. Десять хотел, да силёнок не хватило по первой, выдохся. Тело предстояло капитально подтягивать и в порядок приводить. Тут главное по первой не грубить с физическими нагрузками. Сам Борис Дмитриевич тоже не Ильей Муромцем уродился и заниматься стал не с проста. В тюрьме попадалось много додиков, шибко заковыристых прилипал. И не всегда с такими на словах получалось порешать вопрос.

Сивый обулся, подобрав тапочек у окна, и зашаркал в ванную. Чтобы умыться пришлось идти за водой во двор. Для чистки зубов в пластмассовом стаканчике нашлась паста «Чебурашка» и зубные щетки из натуральной щетины. Щетки были подписаны, поэтому перепутать их было невозможно.

Приведя себя в порядок, зашёл на кухню. Там поздоровался с бабулей, слушавшей радио и раскачивающейся из стороны в сторону. Нервы у Тамары Семёновны шалят.

— Ой-йо-йой, ой-йо-йой, — причитала она.

— Че случилось, ба?

— Разрешили свободный выезд за границу, ты представляешь? — ответила Тамара Семёновна.

Сивый поставил чайник, зевая и прогоняя остатки сна.

— Разве это плохо, что разрешили?

— Вот чему там нашу молодёжь смогут научить... — вздохнула старуха. — Ты завтракать будешь?

— Отдыхай, ба. Я сам.

— Какой же ты стал взрослый, Борис! Совсем тебя не узнаю, все починил, сам заправил постель и завтрак тоже сам делаешь... — Тамара Семёновна заломила руки на груди, выражая восхищение. — Ты где научился, Борь?

— Че научился, ба?

— Вот так инструментом пользоваться.

— А, — Сивый отмахнулся. — Считай у дяди Гены взял урок.

Припоминалось, что одно время Борис Дмитриевич немало времени проводил в гараже у дяди Гены. Учить сосед пацана ничему не учил, но Сивому нравилось истории о далёкой Сибири слушать, где дядя Гена по молодости работал сварщиком.

«Пусть бабуля считает, что там и научился уму разуму».

Он прихватил стакан, чайную ложку, на столе стояла банка цикория: «Кофейный напиток Летний» гласило незамысловатое название. В СССР вообще всегда так — над маркетингом никто не заморачивался особо. Из банки пахло чем угодно, кроме кофе. Пить это добро он не стал. Рядом нашелся россыпной «Чай Индийский» — жёлтенькая такая упаковка со схематически изображённым слоном. Его Боря сыпанул себе в стакан, заварил покрепче. Пока чай поспевал, залез в старый «Орск», нашёл в холодильнике кусок сливочного масла, из хлебницы достал вчерашнюю корку Бородинского. Сделал бутерброд, пожевал, запивая чаем и слушая радио.

Ведущий разговаривал с каким-то профессором в Московской студии. И на серьёзных щах вещал о необходимости реформирования государства. Ведущий обсуждал слова, сказанные Ельциным в Казани:

— Берите суверенитета столько, сколько вы его сможете проглотить. Как вы считаете, если дать больше суверенитета республикам, пойдет ли это на пользу нашей стране?

— Главное, чтобы республики не забыли вторую часть этой фразы, — отвечал профессор.

— Но вы находитесь в центре России — и об этом нужно подумать, — подхватил ведущий. — Напомним, что полностью Ельцин выражался именно так. Вопрос — почему наше общество старательно забывает вторую часть этой фразы?

Сивый слушал в пол уха, понимая — чтобы не искали в крылатой цитате ведущие, раскол огромной страны было не остановить. Распад СССР подходил к логичному концу и всесоюзный референдум, прошедший пару месяцев назад уже ничего не мог изменить. Это была хорошая мина при плохой игре.

И в отличие от своей бабули и многих других советских людей, Сивый не собирался горевать на руинах некогда могучего государства. Поэтому думал наметить планы на день, когда раздался звонок телефона.

Аппарат стоял прямо на кухне, на расстоянии вытянутой руки от Тамары Семёновны, бабуля взяла трубку.

— Тамара Семёновна слушает, — поставленным голосом сказала старуха в динамик.

Ей что-то ответили, отчего она быстро переменилась в лице. Поднялась, расправляя полы домашнего халата, закивала.

— Да, да... Я все обязательно ему передам то, что вы сказали. Да... придёт, куда же он денется? Да... до свидания. Спасибо, что позвонили.

Бабуля положила трубку и уставилась на внука.

— Боря, это Вениамин Бенедиктович звонил. Говорит, что надо обсудить как издавать твой стих в сборнике. Он похвалил тебя и сказал, что ждёт у себя в приемной. Сегодня в 12.00 назначил.

— Заеду ба, если время будет, — кивнул Сивый, допивая чай, стараясь не глотать чаинки. — Времена сейчас такие пошли, что грешно штаны протирать.

— А ещё Вениамин Бенедиктович сказал, что ты вчера ушёл раньше времени и не стал с ним разговаривать, — старуха прищурилась.