Страница 44 из 61
Альберто завизжал и, вцепившись лапами в тележку и рундук одновременно, выбросился наружу, в ночь, и бросился наутек, громыхая на весь лес. Рассвет нашел его спящим под широким деревом.
Хныкельбург
Зигфрид открыл глаза. И не заметил разницы – темнота. Он зажмурился и снова попытался проснуться.
В следующий раз ему показалось, что сквозь мрак стали проступать бледные тени. Наверное, это были деревья? Такие тонкие и прямые – может быть, это и не деревья вовсе, а какой-то забор? Зигфрид почувствовал свои лапы – они безвольно лежали рядом. Он попробовал пошевелить пальцами и встретил шершавую и податливую ткань, как будто бы грубое одеяло. Это очень важно, подумал Зигфрид, и снова забылся глубоким сном.
Дракончик пробудился. Нужно еще немного передохнуть, лениво решил Зигфрид и зажмурился, пытаясь вспомнить, не приснилось ли ему что-либо. Внезапно сон отступил. Дракончика поразила несчастливая мысль – он о чем-то забыл: то ли не снял чайник с огня, то ли не запер дверь. Он немного повернул голову. Стало немного светлее, и Зигфрид увидел, что стройные прямые деревья были металлическими прутьями.
Зигфрид подскочил на кровати и уселся. Он был один в крохотной, тесной комнатенке. Три голые стены и стальная решетка вместо четвертой.
Боль пульсировала сразу в нескольких местах, вдоль спины и на лапах, там, куда впивались когти сотрудников Тайной канцелярии. Тусклое освещение скрывало от него весь урон, но он подозревал, что кожу его украшал не один десяток синяков и ссадин. Зигфрид тихонько застонал, припоминая детали своего похищения.
Он не помнил ничего с той минуты, когда его затолкали в карету. Как будто что-то мягкое и в то же время увесистое шлепнуло его по голове, и все мысли разом прекратились. Зигфрид привычным жестом почесал темя и тут же вздрогнул – когти напоролись на возмутительную шишку. Он обхватил морду руками и принялся ждать, пока что-то произойдет.
Воспоминания возвращались одно за другим, но он старался не обращать на них внимания, по крайней мере пока не поутихнет боль во всем теле. Сундук… В этом сундуке было что-то важное. И где Альберто? Этот сундук принадлежит ему, он должен знать, что в нем лежит.
Прошло время, очень много времени. Темнота стала еще более тусклой, а потом снова превратилась в непроницаемую завесу. Сколько дней он провел здесь? Ему показалось, что он прикорнул. По крайней мере, когда мысли забегали с прежней силой, прутья решетки снова стали различимы. Свет падал откуда-то справа, струясь узким и пыльным пучком и исчезая за стеной темницы. Темница… Это же темница, да? Но за что, почему его сюда посадили?
Раздались шаги. Зигфрид приосанился, не зная, бояться ему или надеяться. Силуэт мелькнул перед решеткой, зазвенели ключи, дверь заскрипела нараспашку, и силуэт отошел в сторону, пропуская маленькую тень в шляпе и плаще. Зигфрид издал громогласный стон. О нет! Опять серый дракончик!
Не обращая внимание на реакцию Зигфрида, его мучитель непринужденно прошествовал вовнутрь и остановился в одном шаге от койки.
– Ваш сундук и вправду пуст, – сказал он вместо приветствия.
Зигфрид молчал.
– Тем не менее, вашему подельнику удалось скрытья. У нас есть все основания полагать, что объект у него.
– Я не знаю, о чем вы говорите, – устало покачал головой Зигфрид.
– Мы раскалывали и не таких стойких, – спокойно предупредил его Серый. – А вы не кажетесь особенно крепким, скажу вам честно. Может быть, признаетесь сразу? Где ваше логово?
Зигфрид был истощен до безразличия. Он лишь снова покачал головой и уставился в пол.
Он не увидел, как серый дракончик вышел, но дверь камеры хлопнула, и размеренные шаги зашелестели прочь и в темноту.
После, ему принесли кашу. Жидко-вязкую смесь, которая пахла застоялой водой и прошлогодним зерном, которую Зигфрид умял за несколько вздохов, не успев даже почувствовать ее вкуса. Вскоре он заснул.
На следующий день (что это было? утро? вечер? сумерки?), на следующий день Серый вернулся. Снова последовала бессмысленная, бесконечная беседа, состоявшая из одних и тех же вопросов и бесконечных отрицаний со стороны Зигфрида. Когда он устал отвечать, Серый удалился, а охранник снова принес кашу.
Третий визит прошел немного иначе. Серый поначалу не стал его ни о чем спрашивать, а вместо этого рассказал о страшных, ужасающих способах «узнать правду». Зачем Зигфриду было знать это? Неужели они хотели сделать это с ним? Он же ничего не знал! Он не знал, что лежало в сундуке и никогда не спрашивал, потому что это было не его дело. Как звали его компаньона?
Зигфрид задумался. Если Альберто попадет в лапы к этим дракончикам, они точно не будут с ним церемониться. Но вдруг Альберто и вправду нехороший, вдруг он что-то украл? Почему они его ищут?
– Анри, – сказал наконец Зигфрид, и гордо посмотрел в глаза своему обидчику, – мы везли сундук вместе с Анри.
Вот так, он не соврал, и одновременно не выдал Альберто.
– Как давно вы знали его?
– Я же сказал вам, что мы познакомились на дороге.
– При каких обстоятельствах?
– Я уже говорил.
– Скажите еще раз.
– Я был на ночлеге, а утром мы встретились, потому что Анри остановился поблизости.
Это было почти неправдой, но первоначальную историю Зигфрид изменить не мог.
– И вы уверены, что он сообщил вам свое настоящее имя?
– Нет. Но мне все равно.
– Вы понимаете, что если нам не удастся его обнаружить, мы будем вынуждены продолжать беседовать с вами?
– Нет, – соврал Зигфрид, хотя он все замечательно понял, – отпустите меня, я рассказал вам все, что знаю.
– Вы также отказываетесь назвать цель вашего путешествия. Это говорит против вас.
– Неправда. Я говорил, что это связано с нашим солнцем, и я собираюсь доложить об этом только королю лично. Вы все равно мне не поверите.
– Не поверю, потому что думаю, что вы задумали что-то преступное.
Зигфрид бессильно опустил голову. Он понял, что его никогда отсюда не выпустят. А если они все же… найдут «способ» вызнать у него всю правду, им станет известно о покровительнице, и о Тибо, и о том, что Альберто, по его словам, работал в табличном департаменте, и о многих других вещах, которые Зигфрид никак не мог объяснить.
– Я готов говорить с королем в присутствии всех стражей замка, – устало пробормотал Зигфрид. – Я уверен, что он мудр, и придаст моим словам должное значение. Посадите меня в клетку, свяжите мне лапы, но дайте мне доложить его дракошеству дело государственной важности.
– Мне начинают надоедать ваши сказки, – невозмутимо покачал головой Серый. – У вас есть время до завтра. Продумайте хорошенько свои ответы. Мы все равно докопаемся до истины, и чем раньше вы расскажете ее нам, тем лучше будет лично для вас. Я вполне мог бы допустить, что вы никак не замешаны в этой истории, но с каждым таким разговором в это верится все труднее. Отдохните хорошенько, вам предстоит трудный день.
Дверь темницы захлопнулась.
Зигфрид закрыл глаза и улегся на койку, накрывшись грубым шершавым одеяло. Этим вечером он остался без ужина. Может быть, он проспал визит надзирателя, а быть может ему просто дали понять, что с этого дня отношение станет другим. Ему было все равно.
Ночью дверь отворилась.
– Пойдем за мной, – сказал тюремщик.
Зигфрид медленно поднялся, потирая заспанные глаза.
– Уже? – спросил он. Тюремщик ничего не ответил; он смотрел прямо перед собой, не обращая на Зигфрида никакого внимания.
Зигфрид пожал плечами и поднялся. Он вышел из камеры, но тюремщик не двинулся с места. Наверное, его тоже подняли посреди ночи, и ему сильно хотелось спать.
– Я готов, – объявил дракончик.
Тюремщик странно вздрогнул, отсутствующе огляделся по сторонам и направился к выходу. Зигфрид покачал головой – зная, что ведешь дракончика на пытку, можешь быть и поразговорчивее. Это очень невежливо, устало решил он и поплелся вслед за надзирателем. Они прошли по темным коридорам, поднялись по нескольким узким лестницам и оказались перед массивной дубово-железной. Словно пребывая в сне, тюремщик отыскал нужный ключ во внушительной связке, медленно поколдовал над замком и отошел в сторону, пропуская Зигфрида. Снаружи сияла луна.