Страница 7 из 11
— За что, вашбродь? — изумился тот.
— За всё хорошее, — продолжил Розовский, — тебе, судья, тоже месяц, но на сельхозработах — там морковку некому собирать.
— А мне чего? — спросил я из чистого любопытства.
— А тебе, урядник, идти в свой отдел допаивать схему, — отчеканил он.
— Слушаюсь, вашбродь, — козырнул я, — разрешите выполнять, вашбродь?
— Выполняй, — милостиво разрешил он, — мы тебя найдём, если что.
И я со спокойной душой уселся на своё место в первом ряду, а театр продолжил своё представление, но уже без вовлечения присутствующих в процессы — просто откатал «Историю лошади» в музыкальной интерпретации Розовского и Ряшенцева… очень похоже на Д’Артаньяна с тремя мушкетёрами получилось…
А по окончании сокращённой версии мюзикла, когда я собрался назад идти, меня взял за рукав один из артистов и сказал, что главреж приглашает на поговорить. Отчего же не поговорить — недопаянная схема может и подождать, решил я и зашагал вслед за этим артистом.
Режиссёр сидел на колченогом стуле за кулисами сцены — за отсутствием гримерок они все тут вместе толпились, артисты этого погорелого театра.
— Как зовут? — хмуро спросил он, увидев меня.
— Петей, — отвечал я, — а ещё Камаком.
— Это почему? — неожиданно заинтересовался он.
Я вздохнул и в двух словах объяснил ему этимологию моего прозвища и особенности нашего модульного стандарта.
— Это хорошо, это хорошо… — пробормотал он, — куришь?
— Бросил недавно, но если с хорошим человеком за компанию, почему бы и нет, — решил подыграть ему я.
Мы вышли в пустой коридор, он достал пачку «Родопи» и мы задымили, как паровозы.
— Ты молодец, не испугался, — выдал, наконец, он свой главный посыл.
— Меня тяжело испугать, — ответил я, — вот буквально дня три назад чуть в небо не улетел вместе со смерчем, но не испугался и остался тут, на земле.
— В вашей области дело было? — живо переспросил он, — я в газетах что-то про это читал.
— Ага, — подтвердил я, — на севере, Варнаковский район, мы там колхозникам помогали.
— Так вот почему у тебя урядник на сельхозработы поехал?
— Да, наверно поэтому, — осторожно согласился я, — само собой из подсознания прорвалось.
— Ты вот что, Петя, — Розовский закончил курить и выкинул сигарету в урну, — ты позвони мне как-нибудь, когда в Москве будешь, — и он сунул мне в руку свою визитку. — Может и договоримся о чем-то…
Я в деталях рассмотрел визитку — а не было на ней ничего, кроме ФИО и двух телефонов, и потом ответил:
— Обязательно, Марк Григорьевич, следующая моя командировка точно не в колхоз будет… вечером-то до скольки можно звонить?
— Звони… — неопределённо ответил он, — я поздно спать ложусь.
И на этом наша беседа плавно закруглилась. Я было ещё хотел сказать ему пару комплиментов по поводу мюзикла, но не успел, артисты пошли мимо нас шумной гурьбой, он и присоединился к ним. А я вернулся в отдел.
— Ну ты дал, Камак, — тут же получил я от Аскольда, поднявшись на свои антресоли по винтовой лестнице. — Ну ты артист!
— А чего все сидели, как в приёмной у зубного врача? — ответил я, — дышать даже боялись. Вот мне и стало обидно за наш институт.
— А о чём ты там с режиссёром говорил? — продолжил пытать меня он.
— Про КАМАК, про что же ещё, — отшутился я и уселся на место к своим недопаянным баранам.