Напарники поневоле

Глава 26.Старые стены памяти

Дверь была заперта, но Лайон одним ударом плеча заставил ее распахнуться и впустить незваных гостей.

Запах сырости и плесени тут же ударил в нос.

Несмотря на правила этикета Лайон вошел первым и только потом позволил мне пройти в дом.

Я скользила взглядом по грязно-коричневым стенам, без сомнения имевшим раньше светлый цвет. Рассматривала куски обвалившейся на пол штукатурки и мелкие трещины на мраморных колоннах и ступенях. Из стен торчали гвозди, на которых, вероятно, раньше висели дорогие картины, украденные вместе с остальными ценными вещами… Ведь вряд ли кого-то остановит какое-то выдуманное проклятье, если можно поживиться и унести отсюда целое состояние.

В некоторых местах на стенах начинали расти мох и лишайник, а огромная хрустальная люстра оказалась на полу, сплошь покрытая толстым слоем грязи и паутины.

Из-за беспорядочных зарослей у дома солнечный свет едва проникал в разбитые окна. Это место казалось мертвым.

— Не узнаешь? — спросил Лайон, тоже с интересом рассматривая заброшенное семейное гнездышко семьи Ренальди.

— Нет, — прошептала едва слышно, понимая, что мне страшно нарушить эту гробовую тишину.

Но я всё же набралась смелости пройти вперед, и под моими каблуками громко захрустели обломки мелкого мусора и кусков штукатурки. Лайон двинулся следом за мной и шум, создаваемый нами, эхом разнесся по пустому заброшенному дому.

Мои руки вспотели от напряжения… Казалось, что я очутилась в прошлом. Прикоснулась к тайне семьи Ренальди.

Моей семьи.

Я заглянула в гостиную, быстро осмотрев выцветший синий диван, ножки которого разъехались в разные стороны. Скользнула взглядом по влажным стенам у окна…

А ведь когда-то в этом доме кипела жизнь… Раздавались голоса и смех его обитателей…

Мамочка! А ты меня не догонишь!

Детский голос прозвучал в голове отдаленно, тихим воспоминанием, и я стремительно повернула голову в сторону коридора.

Но там была темнота.

Свет не проникал в эту часть дома…

Я крепко зажмурилась, пытаясь оживить эти стены, вдохнуть жизнь в эту атмосферу страха и горькой печали…

Пыталась… Но не могла.

— Мэйлин, — на мое плечо легла мужская рука. — Ты как?

— Я не могу вспомнить… Не могу, Лайон… Словно мои воспоминания пытаются пробиться, но тщетно.

— Всему свое время. Не торопись.

Я посмотрела на его встревоженное лицо и грустно улыбнулась.

«Не торопись». Проблема в том, что мне нужно торопиться. У нас нет времени, потому что в моей голове содержится какая-то ценная информация.

— Мэй! Не торопись, а не то упадешь!

— Мама! Смотри, что мне подарил дедушка. Это же щенок!

Я посмотрела на мраморную потрескавшуюся лестницу, и ноги сами понесли меня туда.

Это было очень странным, диким и пугающим ощущением… Слышать в своей голове голоса и на миг потерять связь с реальностью. Надеяться на то, что это действительно воспоминания, а не просто игра моего воображения.

Я остановилась на первой ступени и взглянула наверх.

— Я назову его Луч! А мы заберем его с собой, когда вернемся папа?

— Конечно, милая.

Я тряхнула головой и побежала наверх, перепрыгивая через несколько ступеней. И была благодарна Лайону за то, что он, ничего не спрашивая, просто последовал за мной.

Мне казалось, что я не пробуждаю воспоминания, а гонюсь за ними… Пытаюсь поймать ускользающие отрывки из моего детства.

Оказавшись на втором этаже, я застыла.

Здесь царила ещё большая сырость и полумрак…

— Я рядом, — шепнул Лайон позади меня. — Не бойся.

Я крепко зажмурилась, мысленно прося помощи у своей семьи. Почему-то уверенность в том, что это мой дом крепла с каждой секундой.

«Мамочка, помоги мне вспомнить…»

Но голоса в голове упрямо молчали.

Я не спеша двинулась по коридору, прислушиваясь к скрипу обветшавших половиц, и остановилась у двери в конце коридора. Она висела на одной петле, и стоило мне попытаться открыть ее пошире, как огромное деревянное полотно сорвалось вниз…

Лайон стремительно потянул меня на себя, прижав к его груди, а недавнюю тишину разрезал оглушающий шум падающей на пол двери и кусков штукатурки.

— Аккуратно, Мэйлин, — в голосе Лайона угадывался испуг. — Если хочешь войти куда-то или что-то открыть, то просто скажи мне.

Я кивнула, вглядываясь в темный коридор, и Лайон оторвал меня от своей груди и вошёл первым в комнату.

Но именно этот оглушающий хлопок и стал моим адом и спасением.

Я осталась стоять на месте, глядя в темноту…

— Дедушка, мне кажется, что Луч заболел… — раздался жалобный детский голосок.

— Что такое, Мэй?

Я повернула голову в сторону комнаты с закрытой наглухо дверью, мимо которой мы уже прошли и нахмурилась.

— Он не встаёт! — детская ручка открыла дверь в комнату.

— Ну, пошли посмотрим, что с твоим другом, — раздался мужской голос. — У меня есть волшебный ошейник. Вот сейчас мы наденем его и твой Луч снова будет в порядке.

— Мне кажется, что у него сломана лапка…

— Этот ошейник любую боль и рану лечит.

— Он волшебный?

— Конечно, волшебный…

Словно наяву я услышала, как скрипнула дверь закрытой комнаты и снова повернулась в темноту коридора.

Видение…

Маленькая рыжая девочка шла за руку с седовласым мужчиной, державшим в руке…

— Господи, Лайон! — мое дыхание от волнения сбилось, и я приложила руку к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца.

— Что случилось?!

— Мой дедушка… Он был Хранителем! Он вылечил моего щенка! Повесил ему на шею нить исцеления…

— Ты уверена?

Я судорожно закивала и повернулась в его сторону. Страх прошиб меня насквозь.

Мне было страшно.

Очень страшно вспомнить то, от чего так пытался защитить меня отец.

— Мне кажется, это была женская спальня, — Лайон обвел руками комнату, дверь которой недавно слетела с петли и чуть не прибила меня.

И я двинулась к нему, уже в глубине души понимая, кому она принадлежала.

На стене висело огромное разбитое зеркало в резной оправе, а на огромной кровати лежал грязно–зелёный матрас, пронизанный пружинами.

Дверцы некогда красивого шкафа были перекошены, а на полу валялись ветхие книги… По-видимому, тому, кто грабил дом после загадочной смерти семьи, книги были абсолютно не интересны.

— Лайон, открой, пожалуйста, шкаф, — попросила тихо, вспомнив его просьбу.