Страница 124 из 155
— Это… это… — помявшись, начала она и, похоже, прийдя к аналогичным выводам, закончила фразу, — рядовой Реджинальд Хрен. Который забыл свои регалии и какого-то, кхм, себя, своё место!
Пока Ноа, лишённая всякого воображения, спешно пыталась его в себе развить, ожил Галлен. Он вскочил на ноги и указал на меня пальцем, констатируя очевидное:
— Да это же Рейланд Рор!
Установилась физически ощущаемая тишина. Я побледнел, представив, что могла со мной сделать толпа офицеров, включая короля. Ноа побледнела ещё сильнее, представляя, видимо, своё положение после этого.
Как это ни странно, но нас обоих опять выручил Хоаким Клык. Он рассмеялся, словно это была очень хорошая шутка:
— А кого вы здесь ожидали увидеть? Епископа? Ха, ну у вас и шутки, Анри!
Большинство в палатке засмеялись в унисон. Ноа при этом издала звук средний между отрыжкой и первым вздохом после глубокого погружения. Не смеялись не только Кейтлетт, но и я ввиду своей безграничной скромности, которая у меня всегда проявлялась в момент испуга, а также Галлен, который был вне себя от злобы из-за того, что его выставили посмешищем.
Когда парад лицемерия чуть поутих, я сел, а Ноа попыталась вернуться к докладу. Однако после произошедшего это больше напоминало рассказ стеснительной школьницей стишка, когда весь класс за спиной учительницы корчил рожицы. .
— Таким образом, мы… то есть мы, армия… простите, я хотела сказать, что наши резервы… будут, эм…
Хоаким, видя что с докладом всё плохо, решил вновь вмешаться:
― Возможно, ваш оппонент, как его там…
— Хрен, ваше величество, — с радостью подсказал я.
— Точно! — король кивком подтвердил, что это действительно так. — Как думаете, этот Хрен поможет вернуть вам доклад в нормальное русло?
Хоть это и звучало как вопрос, понятно было, что у Ноа не хватит смелости сказать «нет». Мне ничего не оставалось, кроме как демонстративно отряхнуться и спешно, пытаясь оценить по десятибалльной шкале степень абсурдности всей ситуации, пойти к трибуне.
«По моей шкале это как минимум одиннадцать, а может быть, даже бубновый туз».
Кейтлетт, у которой, кажется, вместо слюны уже начала выделяться серная кислота, сунула мне какую-то бумажку. Это было почти признанием в любви, настолько красива, выверена, идеально отцентрирована оказалась надпись: «Я ТЕБЯ УБЬЮ!!!». Улыбнувшись ей в ответ, я окинул взглядом карту, глубоко вздохнул и начал объяснять, что же на ней нарисовано:
— Пока противник будет связан боями на правом фланге, пользуясь ситуативным, кратковременным преимуществом, мы введём в бой наш левый фланг, а когда противник перебросит туда свои резервы, усилим свой центр и перейдём в решительное наступление…
После многочисленных тренировок с Леоном Сайрасом, Гоа Эльтом, Лоем Ноктимом и прочими это было похоже на брутальный выпускной экзамен, где в случае неправильного ответа наказанием служила смерть.
Меня слушали куда более внимательно, нежели Ноа. Сначала я решил, что это побочный эффект от моего непревзойдённого обаяния, которое осколками зацепило самые ранимые сердца, но когда меня за пять минут трижды прервали вопросами, от этой версии пришлось отказаться.
Похоже, дурной пример был заразителен, а мой так вообще смахивал на пандемию. Каждый в аудитории теперь стремился задать свой вопрос, чтобы выделиться среди других. Спрашивали что угодно, порой самые дурацкие вещи. Я старался отвечать под стать:
― А какой размер обуви у идущих в атаку гренадёров?
― Сорок второй.
— А у стоящих в обороне?
— Сорок второй.
― Как считать солдат в строю? По росту или по алфавиту?
― Лучше всего считать цифрами.
― Как скажется на дальнобойности орудия калибром двадцать пять сантиметров заряжание его ядрами калибра тридцать сантиметров?
― Сугубо отрицательно. Оно взорвётся.
— При атаке штыком удар лучше наносить по центру?
— Лучше всего по врагу.
— Как вы считаете, влияет ли использование чёрного зернистого пороха на проблему вымирания тропических верблюдов?
Последний вопрос принадлежал Альту Циону, который, судя по всему, за последние полчаса успел написать завещание, выбрать гроб, место захоронения и уже был готов отойти в мир иной. Потому что после всего этого, если его не порвёт на клочки Ноа, то это сделаю я.
Заметив выражение моего лица, адъютант только ухмыльнулся и даже не подумал, паскуда, отозвать свой вопрос.
«Будет тебе порох! Отправлю к тому прапорщику на орбиту!»
Отогнав злорадство, я ответил максимально коротко, рассчитывая, что адъютант не сможет ни к чему прицепиться:
— Нет.
Однако Альт Цион, похоже, считал себя бессмертным, потому что вместо того чтобы как и прочие молча сесть, сделав довольное лицо, продолжил задавать вопросы:
— Но современные исследования, проведенные в чудесной стране Занзебал…
Название этой неведомой страны, которую я уже заочно ненавидел, очень ёмко отражало моё отношение к этому диалогу. Тем не менее ответить что-то надо было, желательно так, чтобы этот паршивец наконец заткнулся. К счастью, неожиданно вспомнилось, что когда-то там давно, похоже уже в другой жизни, я был менеджером по продажам, и этими «современными исследованиями» мне регулярно выносили мозг.
Сожрал кусок мыла и теперь у тебя запор? Срочно в номер! — «Современное исследование показало, что мыло вызывает проблемы с пищеварением!». Употребил упаковку виагры и зачем-то пошел на пасеку? Пиши, что препараты для потенции вызывают агрессию у пчёл! После трёх килограммов сельдерея у тебя начались галлюцинации? Немедленно найдётся умник, который попытается повторить опыт.
Что-то мне подсказывало здесь примерно тот же случай:
— Я не считаю данные современных исследований, даже таких подробных как те, что провели в Заенбале…
— Занзебале, — едко поправил меня Альт.
— Конечно. Так вот, данные этих исследований требуют дополнительной проверки, желательно экспериментальной.
Кажется, Альт хотел продолжить, но замешкался, раздумывая к чему придраться, поэтому я быстренько дал высказаться кому-то другому.
— Ещё вопросы?
Ноа стояла рядом и неимоверно упивалась происходящим. Её можно было понять: она как никто другой знала, каково постоянно иметь дело со всеми этими людьми, и на те вопросы, что сейчас задавались, Ноа отвечала ежедневно. Даже Гоа Эльт был гораздо адекватнее, чем большинство в помещении, особенно если отобрать у него спички. Кейтлетт на самом деле ещё неплохо держалась. Окажись я на её месте, уже через неделю оказался бы в психушке.
Когда ручку поднял пухленький офицер, по лицу которого можно было определить все те напитки, что он регулярно употреблял, Ноа расплылась в особо коварной улыбке. Похоже, этот экземпляр у мамы был совсем уж особенным. Ещё бы, ведь это был никто иной как Лой Шинку.
― Почему вы упорно игнорируете тот факт, что без командующего наш противник будет деморализован? — Что удивительно, вопрос был не таким уж и плохим, в сравнении с другими, конечно.
― А почему должен? — удивился я.
― Да будет вам! — заявил Шинку высокомерно. — Рейланд Рор погиб, сгинул в горах! Без него «солнечные» ― пшик, пустое место.
Это был первый человек, который за всё время моего путешествия назвал меня погибшим, да ещё и в лицо! Это уже было обидно. Меня по-разному называли, но чтобы покойником! Не знаю, что бы случилось, успей я ответить, но именно в этот момент слово снова взял Хоаким.
На протяжении всего моего выступления он сидел тихо, практически не привлекая к себе моё внимание, продолжая прикладываться к фляге, словно перед ним разворачивалось крайне интересное представление. Хотя, если подумать, по сути так оно и было.
Моё внимание, соответственно, на него и не отвлекалось, а очень зря. Будь я чуть-чуть повнимательнее, то смог бы заметить, что Хоаким при всех своих «―измах» не так прост, как хотел казаться. Он медленно встал и, повернувшись к капитану, устало спросил: